Познай же изъ этого, человекъ, что стражами и бдительными охранителями жилища постника бываютъ ангелы, тогда какъ у предающагося пиршествамъ и наслажденіямъ въ теченіе Четыредесятницы таковыми являются демоны, — эти настоящіе друзья жирнаго запаха, любители крови и сообщники пьянства. Ибо и каждый изъ дýховъ, — какъ святыхъ, такъ и нечистыхъ, — присоединяется къ тому, что сродно и пріятно ему, — какъ нечто подобное можно наблюдать и на птицахъ. Голубь, напримеръ, любитъ витать около чистыхъ местъ, вращается около пахатной земли, собирая зерна себе и своимъ детямъ. И горлица охотно садится на листьяхъ древесныхъ, пріятно и нежно чирикая. А прожорливый вóронъ садится у мясныхъ лавокъ, грубо и непріятно каркая на мясниковъ. — Итакъ, будемъ любить воздержаніе, чтобы насъ возлюбили ангелы, и возненавидимъ неумеренную роскошь, чтобы съ нею не попасть намъ въ общеніе съ демонами. Никто изъ жившихъ въ роскоши не былъ нравственно–рачительнымъ, и никто изъ предававшихся пирамъ — ученикомъ добродетели, ни одинъ любитель удовольствій — святымъ и никто по плоти живущій — общникомъ царства (небеснаго).
Обратись воспоминаніемъ къ началу рода нашего (Быт. 3:1 и след.), и опытъ засвидетельствуетъ тебе о томъ, что мы порицаемъ. He былъ бы данъ намъ законъ поста, если бы не былъ нарушенъ законъ перваго воздержанія. He было бы названо чрево злоумышленникомъ, если бы предлогъ къ удовольствію не повлекъ за собой греха. He было бы нужды въ плуге и рабочихъ волахъ, въ прорезываніи борозды и въ семенахъ, въ воде оросительной, во взаимной смене временъ года — зимы сковывающей и лета распускающаго, ни вообще въ какой–либо такой періодически повторяющейся тяготе, — если бы вследствіе опрометчиваго наслажденія прародителя мы сами не осудили себя на этотъ круговоротъ трудовъ. А между темъ мы готовились вести иной по сравненію съ ныне видимымъ образъ жизни, котораго опять надеемся достичь, когда освободимся отъ этой страстной жизни черезъ воскресеніе. Таково благодеяніе Божія къ намъ снисхожденія, чтобы мы снова были возстановлены въ прежнее достоинство, котораго по человеколюбію некогда пріобщившись, мы не сохранили этой милости съ надлежащею осмотрительностью. Постъ есть образъ будущей жизни, подражаніе нетленному существованію. Тамъ нетъ пиршествъ, нетъ наслажденій (чувственныхъ).
Оставь перваго человека, и перечисляй затемъ по порядку следовавшихъ за нимъ. Что доставило срамоту праведному Ною, въ безчувствіи обнажившему члены, которые прикрывать поведеваетъ обычай, и — побудило безразсуднаго Хама посмеяться надъ опьяненіемъ отца (Быт. 9:21 и след.), — такъ чтобы два бедствія произошли отъ одного проступка? Ведь одно опьяненіе и отца лишило благопристойнаго покрова и сына — свободы.
А затемъ, когда я обращаю свой взоръ къ сыновьямъ Илíя священника (1 Цар. 4:1 и след.) и размышляю объ этой исторіи, я нахожу целый рядъ несчастій, связанныхъ между собою единствомъ начала, имеющаго свое основаніе въ чреве и пресыщеніи. Да, эти дети Илíя, воспользовавшись священническимъ служеніемъ отца, какъ поводомъ къ сладострастію и наслажденію, оскверняли жертвы и начатки жертвоприношеній приносили чреву вместо Бога. Последовалъ затемъ и блудъ — грехъ близко родственный роскоши, и за всемъ темъ — судъ отъ Бога, повлекшій строгій и решительный приговоръ: ибо изъ–за нихъ народъ враждебный пошелъ войной на Іерусалимъ. И — чтобы сократить множество печальныхъ повествованій — я долженъ сказать, что невоздержные юноши пали въ сраженіи; вместе съ согрешившими потерпело бедствія и отечество, кивотъ Божій былъ плененъ и унесенъ непріятелями, старецъ–священникъ при известіи о несчастіяхъ умеръ: такую совокупность бедъ принесло государству наслажденіе горла!