12. Этого семидневного творения никто из людей не может надлежащим образом объяснить, ни изобразить всего домостроительства его, хотя бы имел тысячу уст и тысячу языков; даже хотя бы кто жил тысячу лет на этом свете и тогда не будет в состоянии об этом сказать что–нибудь достойным образом, по причине превосходного величия и по богатству премудрости Божией, присущей в этом шестидневном творении. Многие писатели, подражая сему, пытались рассказать творение мира, и хотя они пользовались этим пособием к объяснению создания мира и природы человеческой, однако, не сказали даже искры похожего на истину. Конечно то, что сказано вашими философами, историками и поэтами, по–видимому, достойно веры по изукрашенности их речи, но глупость и пустота их изложения обнаруживается из того, что у них много бредней, а истины не находится ни малейшей частицы, ибо и то, что, по–видимому, сказано ими справедливого, смешано с заблуждением.
Как смертоносный яд, смешанный с медом или вином, делает все смешение вредным и негодным, так и их красноречие оказывается напрасным трудом или скорее — пагубою для тех, которые верят ему. Кроме того они говорили и о седьмом дне, название которого все употребляют, но большая часть не разумеют; ибо, что у евреев называется субботою, то по–эллински переводится — гевдомада — имя; которое употребляется во всем роде человеческом, а по какой причине так называют ее, не знают. Что же касается до сказания поэта Гезиода, что из Хаоса родились Эрев и Земля и Эрос, господствующий над его мнимыми богами и над людьми, то оно пусто, нелепо и чуждо всякой истины, ибо Богу не следует быть побеждаему удовольствием, так как и благоразумные люди воздерживаются от всякого постыдного удовольствия и худого пожелания.
13. И то, что Гезиод начинает сказание о творении мира с земных вещей, — есть мысль человеческая, уничижительная и безсильная в отношении Бога. Ибо человек, находясь внизу, начинает строить дом с земли и не может надлежащим образом возвести его и сделать крышу, если прежде не положит основания.
Могущество же Бога обнаруживается в том, что Он творит вещи из ничего и так, как Ему угодно. Ибо «невозможное у человеков — возможно у Бога» (Лк. 8,27). Посему и пророк говорит, что прежде всего Им сотворено небо наподобие кровли. «В начале, говорит он, сотворил Бог небо» (Быт. 1,1), т. е. чрез Начало было сотворено небо, как выше я показал (См. гл. 10).
Называет же он землею — то, что некоторым образом служит грунтом и основанием; бездну — множество вод и тьму, так как созданное Богом небо, наподобие крыши, покрывало воды вместе с землею, и дух, который носился над водами, — тот, который дал Бог твари для ее оживотворения, как человеку душу, соединяя тонкое с тонким, (ибо дух тонок и вода тонка), дабы дух питал воду, а вода вместе с духом, проходя повсюду, питала все создание. Сей единый дух, имея подобие света, находился между водою и небом, чтобы некоторым образом тьма не соприкасалась с небом, весьма близким к Богу, прежде нежели Бог сказал: «да будет свет».
Итак, небо, на подобие свода, обнимало все вещество, походившее тогда на глыбу. Ибо другой пророк, именем Исаия сказал о небе: «Бог сотворил небо как свод и простер его как шатер для житья» (Ис. 40,22). Посему повеление Бога, т. е. Слово Его, являющееся как свеча в заключенной комнате, осветило поднебесную, сотворив свет отдельно от мира. «И назвал Бог свет днем, а тьму ночью»; ибо подлинно человек не мог бы назвать свет днем или тьму ночью, ни прочим видам дать имена, если бы он не получил наименования от Творца Бога.