4. Но долго было бы, братіе, перечислять порознь все дела веры. Обратимся къ любви, которая уже влечетъ насъ къ себе своею силою. Любовью все такъ проникнуто, что она, по всей справедливости, можетъ быть названа царицею всего. Хотя вера выше многихъ добродетелей, и надежда даетъ намъ много, и дары ея велики; но безъ любви ни надежда, ни вера не могутъ иметь твердости, и притомъ вера, если она не будетъ любить себя, а надежда, если ее не полюбятъ. Присовокупите еще, что вера полезна только себе одной; а любовь — всемъ. Присовокупите, что вера не туне воинствуетъ; а любовь помогаетъ даже неблагодарнымъ туне. Присовокупите, что вера одного невменяется другому; а любовь простирается, мало сказать, на другое лицо, — она распростирается на целый народъ. Присовокупите, что вера свойственна немногимъ; а любовь — всемъ. Присовокупите, что надежда и вера временны; а любовь вечна, безпрерывно возрастаетъ, и чемъ больше вверяются ей любящіе ее, темъ обильнее она наполняетъ ихъ собою. Любовь любитъ не за лицо, потому что она не знаетъ лицепріятія; не за отличія почетныя, потому что она не честолюбива; не за полъ, потому что оба пола, и мужескій и женскій, для нея одинъ полъ; не по временамъ только, потому что она неизменяема. Любовь не завидуетъ, потому что не знаетъ, что такое зависть; не гордится, потому что любитъ смиреніе; не мыслитъ зла, потому что простосердечна; не раздражается, потому что охотно, как бы съ любовію принимаетъ обиды; не обманываетъ, потому что она стражъ веры; ни въ чемъ не нуждается, потому что довольствуется темъ, что есть у ней. Она держитъ въ согласіи и мире села, города и народы. Она делаетъ, что мечи покойно висятъ при бедрахъ царей, не обнажаются на пролитіе крови. Она преследуетъ и теснитъ войны, уничтожаетъ ссоры, разрушаетъ права, разделяющія людей и поддерживающія самолюбіе и гордость, смягчаетъ строгость правосудія, искореняетъ ненависть и погашаетъ гневъ. Она переплываетъ моря, обходитъ вкругъ света, доставляетъ народамъ все необходимое посредствомъ торговли. Могущество ея коротко выражу, братіе, такимъ образомъ: въ чемъ природа отказала известнымъ странамъ, то восполняется для нихъ любовію. Какъ супружеское расположеніе, она, посредствомъ таинства брака, совокупляетъ двухъ человекъ въ одну плоть. Она обогащаетъ родъ человеческій новыми членами. Ея даръ, если есть на свете добрыя и верныя жены, добрыя, почтительныя дети и истинные, попечительные отцы. Ея даръ, что другіе — близки или друзья намъ, такіе же, или даже гораздо больше, чемъ мы себе самимъ. Ея даръ, что мы любимъ слугъ какъ детей, а слуги охотно чтутъ насъ какъ господъ. Ея даръ, что мы любимъ не только известныхъ намъ людей или друзей своихъ, а даже и техъ, кого никогда не видали. Ея даръ, что мы изучаемъ добродетели предковъ изъ книгь, а книги изъ-за добродетелей предковъ.
5. Но что я слишкомъ много распространяюсь о томъ, что касается людей, какъ будто только одни люди одарены живымъ и сильнымъ чувствомъ любви? Животныя однородныя своего общительностію, своимъ согласіемъ разве не свидетельствуютъ о взаимной любви, и единодушными действіями, которыя только по внушенію любви могутъ совершаться, разве не даютъ всякому разуметь, что сама природа научила ихъ дружбе? Самыя стихіи, столь различныя, столь враждебныя одна другой, давно бы разрушили другъ друга, если бы благотворная любовь не соединяла ихъ, при данной имъ способности — взаимно себя ограничивать узами вечнаго брака въ произведеніяхъ природы. — Такъ, радость, миръ, верность, безопасность, слава, преданность Богу, совершенство — решительно невозможны безъ любви. Наконецъ припомните, что сказалъ Господь въ ответъ на вопросъ Фарисея-законоискусника: какая главная заповедь священнаго закона? Онъ вотъ что сказалъ: возлюбиши Господа Бога твоего всемъ сердцемъ твоимъ, и всею душею твоею, и всею мыслію твоею. Сія есть первая и большая заповедъ. Вторая же подобна ей: возлюбиши искренняго твоего яко самъ себе. Въ сію обою заповедію весь законъ и пророцы висятъ (Матф. 22, 37-40). А это показываетъ намъ, что любовь есть основаніе и наставница всехъ высокихъ добродетелей. И такъ какъ она раждается и живетъ въ сердце, а въ законе только изображается и преподается для нашего наученія: то ясно, что законъ отъ нея зависитъ, а не она отъ закона. Томуже учитъ насъ и Священное Писаніе, когда говоритъ: праведнику законъ не лежитъ, но беззаконнымъ (1 Тим. 1, 9), т. е. темъ, которые не имеютъ любви Божіей, и потому справедливо подлежатъ закону, гневъ соделовающему (Рим. 4, 5). После этого, быть можетъ, кто-нибудь скажетъ: законъ долженъ быть отвергнутъ, потому-что праведнику онъ ненуженъ, а грешнику непріятенъ. Да не будетъ, братіе! Темъ более должны мы дорожить закономъ, что онъ есть зерцало истины и та же самая любовь, только съ печатію отеческой строгости. Неправеднаго онъ побуждаетъ делать то, что составляетъ славу праведника; а такимъ образомъ, одного исправляя, а другаго прославляя, онъ носитъ на себе венецъ двойной славы.