Если же согрешившие в таких не важных и многим не кажущихся чем–либо преступным делах не остаются без наказания судом и постановлениями Божиими, то не гораздо ли более в настоящем деле? Не позволительно, господин, не позволительно — ни нашей церкви, ни другой, делать что–либо вопреки постановленным законам и правилам, потому что, если это будет позволено, то тщетно Евангелие, напрасны правила. И каждый во время своего епископства, если бы ему было дозволено так поступать со своими, как ему угодно, был бы новым евангелистом, иным апостолом, другим законодателем.
Но нет. Мы имеем заповедь от самого апостола, что если кто станет учить или повелит нам делать не то, что мы приняли, не то, что записано в правилах Соборов вселенских и поместных, того не должно принимать и не должно считать святым; не станем произносить того тягостного слова, которое он изрек (см. Гал.1:8).
Итак, для нас, находящихся вне мира, нет никакой другой обязанности, как добиваться того и делать то, в чем нам можно и превозноситься, и соревноваться. И если жизнь будет проходить в этом, то будет хорошо; если же нет, то полезнее быть в ссылке и без крова и скитаться по поднебесной со всякой скорбью и теснотой.
Итак, да поможет нам посильно душа твоя боголюбивая и ревнующая о предметах божественных!
Пользуясь смиренным письмом нашим, как некоторой завесой, из благоговения к Ангелу блаженства твоего, мы, смиренные, являемся перед святейшей главой твоей по необходимости. Ибо Иоанн, сослужитель и ученик наш, известил уже нас о том, что он, удостоившись почтеннейше поклониться тебе, слышал от твоего блаженства нечто странное и невыносимое. «Вы, — сказало твое блаженство, — отщепенцы от Церкви».
Блаженнейший! Какой скорби справедливо должна была предаться душа наша при этих словах? Как не высказать оправдания перед твоей святостью, чтобы молчанием не подтвердить обвинения? Но прежде оправдания я с почтением докладываю, что не должно как придется отверзать слух для всякого, желающего сказать что–нибудь против кого–нибудь и без суда высказываться против обвиняемого лица.
Судит ли закон наш, — говорится в Писании, — человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает (Ин.7:51)? Так следовало поступить и тогда, когда твое блаженство услышало нечто тяжкое и прискорбное о нашем смирении.
Подлинно, какое зло больше отделения от Церкви и того, чтобы овца лишилась архипастыря или сопастыря? Ибо и нам, грешным, хотя и недостойно, принадлежит помазание от Бога и имя пастыря, чтобы — осмелюсь сказать — сносить, рассуждать, внушать и наедине, и перед другими, по переданному от Господа учению: между тобою и им одним или при двух или трех; а кто и после этого будет упорствовать, тот, как говорит Он, будет тебе как язычник и мытарь (Мф.18:15–17).
Мы же доселе ничего такого не слышали от святой души твоей ни через посланного, ни лично, и не получали внушения; и такой произнести приговор! Да рассудит совершенство твое, справедливо ли причинена эта скорбь чадам твоим?
Перейдем и к самому оправданию, отдавая отчет перед Вездесущим Богом и перед твоей святостью. Мы не отщепенцы, святая глава, от Церкви Божьей; да не случится этого с нами никогда! Хотя мы и повинны во многих других грехах, однако мы православны и питомцы Кафолической Церкви, отвергающие всякую ересь и принимающие все признанные вселенские и поместные Соборы, равно как и изреченные ими канонические постановления. Ибо не вполне, а наполовину православный тот, кто полагает, что содержит правую веру, но не руководствуется божественными правилами. И твое блаженство, когда ты был возведен, мы приняли, как и исповедали это открыто перед тобой.
И с того времени доныне мы, как подобает, поминаем твое блаженство при священнодействии; и — Свидетель Бог! — если бы в тот день ты захотел войти в общение с нами, то мы имели бы общение с тобой, нисколько не сомневаясь: потому что ты любезен нам с самого начала.
Но это волнение — из–за него, из–за эконома, которого низложила сама истина, как виновного в нарушении многих правил. Ибо еще до открытого прелюбодеяния он не только совершал богослужение для этого императора, прелюбодействовавшего с разными лицами, причащал его и пиршествовал с ним, но и имел часть вместе с ним (Ин.13:8), от чего сделался готовым и на открытое бесчинство, презрев Бога и Божественные уставы.