5. Еще учат, что ученик Господень Иоанн указал на первую осмерицу, и говорят следующее; «ученик Господень Иоанн, желая сказать о происхождении всего, о том, как Отец привел все в бытие, предполагает некоторое начало, прежде всего рожденное Богом, которое называется Сыном, Единородным и Богом, в котором Отец произвел все в виде семени; Им, говорит, произведено Слово, и в нем вся сущность эонов, которой потом Само Слово дало образ. Итак, поелику он говорит о первом приведении в бытие; то уместно ведет учение от начала, то есть, от Сына и Слова. Говорит же так: «в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Бог было Слово. Сей был в начале у Бога» (Ин. 1:1–2). Различив сперва трех: Бога, Начало и Слово, опять соединяет их, для того, чтобы показать и происхождение каждого из двух, то есть, и Сына и Слова, и их единение между собою и с Отцом, ибо в Отце и от Отца начало, а в начале и от начала Слово. Посему хорошо он сказал: «в начале было Слово», ибо оно было в Сыне; и «Слово было у Бога», ибо у Бога было и начало; и «Бог был Слово», это естественно, ибо рожденное от Бога есть Бог. «Сей был в начале у Бога», — показывает порядок происхождения. «Все произошло чрез Него, и без Него ничего не начало быть» (Ин. 1:3) потому что Слово для всех последующих за ним эонов стало виновником образа и происхождения. Но «что произошло в Нем, говорит, есть жизнь» (Ин. 1:3–4); здесь указал и на сочетание; ибо обо всем сказал, что оно произошло через Него, а о жизни, — что она произошла в Нем. Посему жизнь, как происшедшая в Нем, сроднее с Ним, чем то, что происходило чрез Него: она существует вместе с ним и им развивается. Когда Иоанн присовокупляет: «и жизнь была свет человеков», то, упомянув, только о Человеке, сим же словом означил и Церковь для того, чтобы одним именем обнаружить их общение в силу сочетания. Ибо от Слова и Жизни произошли Человек и Церковь. Он назвал Жизнь светом человеков, потому что они освещены ею, то есть образованы и явлены. Об этом и Павел говорил: «все делающееся явным, свет есть» (Еф. 5:13). Посему так как Жизнь сделала явными и родила Человека и Церковь, то и названа светом их. Итак Иоанн сими словами, ясно указал кроме другого, и вторую четверицу: Слово и Жизнь, Человека и Церковь. Но и первую четверицу означил он. Ибо излагая учение о Спасителе, и говоря, что все вне Плиромы Им образовано, называет Его плодом всей Плиромы. Говорит о нем, что «Он свет во тьме, светящийся и ею не объятый» (Ин. 1:5), потому что устроив все, происшедшее от страсти, он остался сему неизвестен. Также называет Его сыном, и истиною, и жизнью, и словом, ставшим плотью, — которого славу, говорит, мы видели, и была слава Его такова, какова была слава Единородного, от Отца данная ему, полна благодати и истины» (Ин. 1:14). (Говорит он так: «и Слово стало плотью, и обитало с нами, и мы видели славу Его: славу как Единородного от Отца, — полное благодати и истины). Итак Иоанн ясно указал и первую четверицу, сказав об Отце, Благодати, Единородном и Истине. Так Иоанн сказал о Матери всех эонов–первой осмерице; ибо говорит об Отце. Благодати, Единородном, Истине, Слове, Жизни, Человеке, Церкви. Таково учение Птоломея.
Гл. IX. Опровержение еретических толкований
Видишь, возлюбленный, способ, каким обольщают свои умы, насилуя писания и покушаясь ими подтвердить свой вымысел. Для сего–то я и предложил самые их слова, чтобы из них ты понял хитрость их действования и лукавство их заблуждения. Ибо во–первых, если бы Иоанн имел в виду указать на вышнюю осмерицу, то он соблюл бы порядок происхождения, и первую четверицу, — самую досточтимую, как говорят они, поименовал бы в первых словах, а потом присоединил бы вторую, чтобы порядком имен был показан порядок осмерицы, а не после такого промежутка, как будто позабыл, но потом припомнив, после всего упомянул о первой четверице. Притом, намереваясь означить сочетания, он не пропустил бы имени Церкви; но или, для сохранения единства, повсюду и при прочих сочетаниях удовольствовался бы наименованием мужских эонов, так как при них равно могли бы подразумеваться женские, или, если бы перечислил супруг в прочих четах, то объявил бы и о супруге Человека, а не предоставил бы нам добраться до ее имени посредством гадания.
2. Итак очевидна лживость сего объяснения. Иоанн возвещает единого Бога вседержителя, и единого Единородного Христа Иисуса, о котором говорит, что все произошло чрез Него, что Он Сын Божий, — Он — Единородный, Он — Творец всего, Он — свет истинный, просвещающий всякого человека (Ин. 1:9), Он Творец мира, Он пришел к своим (Ин. 1:11), Он Самый стал плоть быть, и обитал с нами; а они благовидно извращая это изложение, утверждают, что один был Единородный по происхождению, которого называют и Началом, а иной был Спаситель, и чтобы иное было Слово — сын единородного, и иной был Христос, произведенный для восстановления Плиромы. Таким образом отняв у истины каждое из приведенных выражений и злоупотребляя именами, они перенесли их в собственную систему, так что по их мнению Иоанн во всех своих словах не делает упоминания о Господе Иисусе Христе. Ибо, если он говорил об Отце, Благодати, Единородном, Истине, Слове, Жизни, Человеке и Церкви, то, по их предположению, говорил о первой осмерице, в которой еще нет Иисуса, нет Христа, учителя Иоаннова. Но что апостол говорил не об их сочетаниях, а о Господе нашем Иисусе Христе, Которого признает также Словом Божиим, это он сам сделал очевидным. Ибо, сводя свою речь о Слове, о котором говорил выше в начале, прибавляет объяснение: «и Слово стало плотью и обитало с нами». А по их предположению, не Слово сделалось плотью, потому что оно не исходило никогда вне Плиромы, но Спаситель образованный особенным домостроительством и по бытию позднейший Слова.