Ибо сей Иосип был у них в числе людей чиновных, то есть после патриарха так именуемых апостолов, которые неотступно пребывают при патриархе, и часто вместе с патриархом проводят постоянно дни и ночи для совещаний и доклада ему, о чем нужно по Закону. Патриарху же того времени было имя Эллель (Ἐλλήλ) (думается мне, что так выговаривал имя его Иосип, если не ошибаюсь, по давности времени), происходил же он из рода Гамалиэля (Γαμαλιήλ), бывшего у них патриархом. Должно разуметь, как и другие это предполагали, что был он из рода того первого Гамалиэля, который жил при Спасителе и по Богу советовал воздержаться от злого умысла на апостолов (Деян.5:33–40). Умирая же, Эллель пригласил бывшего в то время по соседству епископа тибериадского и пред исходом принял от него святое крещение под предлогом врачебного пособия. Ибо чрез упомянутого выше Иосипа, вызвав его как врача и выслав всех вон от себя, стал просить епископа, говоря: «даруй мне печать Христову». Епископ же, призвав служителей, приказал приготовить воду, как бы намереваясь водою оказать некую помощь против болезни тяжко болящему патриарху. Служители сделали приказанное, потому что не знали, для чего делается. Под предлогом же стыдливости патриарх, выслав всех вон, сподоблен крещения и святых тайн.
5. Иосип пересказывал это мне самому; ибо из его уст, а не от другого кого, все сие слышал я в престарелом его возрасте, так что было ему около семидесяти или более лет; ибо у него имел я пристанище в Скитополе (ἐν Σκυθοπόλει): так как, оставив Тибериаду, там, в Скитополе, приобрел он видные помещения. В его доме гостил блаженный Евсевий, епископ италийский, города Бринкелла (ὁ μακαρίτης Εὐσέβιος ὁ τῆς Ἰταλίας ἐπίσκοπος Βριγκέλλας πόλεως), изгнанный Константием за ортодоксальную веру. Для свидания с Евсевием и я и другие братия, там бывшие, и сами пристали у него же. Встречаясь же с Иосипом в доме его, расспрашивая о нем, зная, что из числа знатных был он у иудеев, разведывая о том, что касалось его, и как перешел он в христианство, все это выслушали мы ясно, и не по пересказам от кого–либо другого. Почему, признав достойным упоминания в назидание верующим, что сделано сим мужем касательно переводов на еврейский язык бывших в сокровищехранилищах, не мимоходом изложили мы все, касающееся упомянутого Иосипа. Это был христианин, не только сподобившийся стать верующим, но и великому позору предающий ариан. Ибо в городе этом, разумею Скитополе, он один оставался ортодоксальным, остальные были ариане (Ἀρειανοί). Да и он, если бы не был кометом, и достоинство комета не препятствовало арианам его преследовать, то не мог бы даже и жить в городе, особенно при арианском епископе Патрофиле, который имел большую силу по богатству, по строгости, по известности царю Константию и по доступности к нему. Но в этом же городе был некто другой, моложе его, правоверный из евреев, который не осмеливался ходить к нам явно, но посещал нас тайно. Иосип рассказывал о нем нечто вероятное и смешное; впрочем, думаю, что говорил правду. Утверждал же следующее: когда умерла у него сожительница, убоялся он, что как ни есть уловят его ариане и поставят клириком, ибо часто, стараясь лестью склонить его в ересь, обещали возвести на высшие степени, а если нужно будет, удостоить и епископства. Он же утверждал, что по сей причине женился на другой жене, чтоб избежать их рукоположений.
6. Но возвращаюсь к рассказу о патриархе и о самом Иосипе, для ясности желающим читать это в подробности, ведя оный теми же словами, какими передал мне Иосип. И вот рассказывал он, когда патриарх сподобляем был крещения, я, говорит Иосип, посматривая внутрь в пазы у дверей, замечал, что епископ делал над патриархом, собирал это в уме и сохранил в своей памяти. И сам патриарх, имея в руке весьма достаточное количество золота, протянув руку, отдал епископу, говоря: «принеси за меня; ибо писано: что связывается и разрешается иереями Божиими на земле, то будет связано и разрешено на небе». Итак, когда было это сделано, продолжает Иосип, и отверзли двери, присутствовавшие спрашивали патриарха, как себя чувствует при оказанном ему пособии? Он признался: «весьма хорошо», ибо знал, что говорить. Потом во второй или в третий по счету день после того, как епископ неоднократно в виде врача посетил патриарха, он почил, прекрасно кончив жизнь, сына своего, весьма еще юного, передав Иосипу и некоему другому самому добронравному человеку. Посему все делалось сими двоими, потому что сын патриархов был еще в совершенном детстве и воспитывался в их руках. В это время мысль Иосипову беспокоили часто те таинственные действия, которые совершены были при крещении, когда смотрел он, что при сем делается. Было же там некое запечатанное здание, называвшееся газофилакией (γαζοφυλακίου = сокровищницей) (а γάζα по–еврейски значит сокровище (θησαυρός)). И поскольку много было толков о сей газофилакии, по причине печати, то Иосип, отважившись, тайно отпер ее и не нашел никаких денег, а только книги, которые были дороже денег. Читая же их, нашел, как говорил я уже переложенные с греческого языка на еврейский Евангелие от Иоанна и Деяния апостолов, а также Евангелие от Матфея, написанное по–еврейски. Прочитав их, снова встревожился мыслью, как по какому–то неравнодушию к вере Христовой, так будучи возбуждаем двумя обстоятельствами, чтением книг и тайноводством патриарха, впрочем, оставался непреклонным в сердце, как это бывает.