11–13(12). […]
14(13). А еще после всего этого вспомнили мы, что некоторые из сих же самых маркионитов, впадши в бездну хулы и от бесовского своего учения сделавшись совсем обезумевшими, дерзко обращают в иную сторону мысль о Божестве Того, Кого сами они, по–видимому, поминают, по крайней мере по имени, как единого Господа и не стыдятся опорочивать имя Его вышнего рождения. Ибо некоторые из них, как я сказал, не стыдясь, дерзнули говорить, что сам Господь есть Сын Злого (υἱὸν τοῦ πονηροῦ), другие же не так, но что Он — [Сын] судьи и Демиурга (τοῦ κριτοῦ τε καὶ δημιουργοῦ), что Он, умилосердившись и будучи благ, оставил собственного своего отца внизу, то есть, по словам одних, Демиурга, а по словам других — Злого, и взошел вверх в неименуемые места к благому Богу (ἀγαθὸν θεόν), и прилепился к Нему. Потом послан Им в мир и пришел судиться с собственным своим отцом как Христос и разрушил у него все, что узаконил естественный Его отец, то есть или глаголавший в Законе, или порочного бога (ὁ τῆς κακίας θεός), признаваемый у маркионитов третьим началом. Ибо это, как сказал я, излагают различные различно: иные называют Демиурга, а иные — Злого.
15(13б)–16(14). […]
Против лукианистов, двадцать третьей и сорок третьей ереси
1. Это какой–то древний Лукиан (Λουκιανός), а не тот, который явился ныне во время Константина старшего и которого именно ариане причисляют к мученикам: ибо этот, говорю о новом Лукиане, держался ереси ариан. О нем скажем после, в опровержении его, а теперь слово устремляется к вышеназванному Лукиану древнему. Сей Лукиан был последователем Маркиона, о котором выше сказали, отделился от него и сам себе составил сборище и сделался предстоятелем ереси, от чего и произошли так называемые лукианисты (Λουκιανισταί) древние. Он учит во всем согласно с Маркионом, но дошедшие до нас известия и указания относительно его весьма недостаточны. Поскольку эти еретики древние и скоро угасли, то исследование о них, как можно видеть на деле, стало для нас затруднительно. Впрочем, отчасти мы узнали о Лукиане вот что.
А именно, утверждая, что есть Демиург, судья и праведный (τὸν δημιουργὸν καὶ κριτὴν καὶ δίκαιον), а также есть Благий (τὸν ἀγαθόν), а еще есть Злой (τὸν πονηρόν), Лукиан, подобно Маркиону, хочет пользоваться, согласно своему образу мыслей, некоторыми свидетельствами пророческого писания, именно же словами: «тщетно служение Господу» (Мах.3:14) и «сопротивляются Богу и спасаются» (Мах.3:15). Наконец, сверх учения своего учителя, Лукиан отвергает брак и подвизается в чистоте. Но не ради чистоты, а для уничтожения дел Демиурговых, учит не сочетаться браком (от которого, говорит он, при посредстве деторождения у Демиурга в мире бывает изобилие), в противность изобилию, происходящему в мире для Демиурга и Творца вследствие деторождения. Но этот еретик может быть обнаружен и изобличен тем, что уже сказано против его наставника, потому что, вопреки ему и в опровержение его, мы обширно изложили, в чем и сколь во многом Евангелие согласуется с Ветхим заветом и как сам Господь наш исповедует, что творение мира есть и собственно Его, и Отца Его творчество. А еще более, чтобы довершить речь приведением какого–либо самого главного из всех изречения, приведем слова, сказанные святым Иоанном: «Вначале было Слово, и Слово было к Богу, и Слово было Бог. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин.1:1,3).
2. […]
Против апеллеан, двадцать четвертой и сорок четвертой ереси
1. За сим вышеупомянутым Лукианом следует Апеллес (Ἀπελλῆς), не тот святой, о котором святой апостол дает доброе свидетельство (Рим.16:10), но другой, от которого — апеллеане (Ἀπελληϊανοί). Он — соученик оного Лукиана и ученик вышеупомянутого Маркиона; подобно сему в терниях от одного корня разрастается множество отростков. Апеллес думает учить иному сравнительно с другими и, вооружившись против своего учителя, а также и против истины, чтобы и самому себе собрать свою школу введенных в заблуждение людей, думает учить следующему. Он утверждает: не так было дело, напротив, Маркион в заблуждении. Так неразумие оказывается во всем само себя обличающим, и беззаконие само себя сокрушающим, и само против себя возбуждающим опровержение. Между тем как истина всегда тверда и не имеет нужды в помощи, но сама по себе состоятельна и всегда получает состоятельность от истинного Бога. Итак, этот вышеупомянутый Апеллес и его последователи утверждают, что нет ни трех начал, ни двух, как думали единомышленники Лукиана и Маркиона. Напротив, говорит Апеллес, один есть благий Бог, и одно начало, и одна неименуемая сила. Этому единому Богу, или единому началу, не было никакой заботы о том, что произошло здесь в этом мире. Но сей же святой и благий вышний Бог создал одного иного бога. А этот приведенный в бытие иной бог сотворил все — небо и землю, и все, что есть в мире. Но этот бог вышел не добр: и все приведенное им в бытие, по словам Апеллеса, сделано не добро, а, напротив, сотворено им по злому его умышлению.