7. И после этого ученики его предприняли коварные замыслы против экклесии. Александр александрийский после Никейского собора скончался; Афанасия же не было тут после смерти Ария. Поставленный диаконом от Александра, он в ту пору послан был от него в царский дворец; ибо Александр завещал никого не поставлять в епископы, кроме Афанасия, так как и сам Александр и клирики и вся экклесия свидетельствовали в его пользу. Между тем мелитиане, воспользовавшись тем, что не было епископа в Александрии, — (ибо Александрия никогда не имела двух епископов, как другие города), — поставляют на место Александра в епископы египетского некоего Теону именем (Θεωνᾶν τινα ὀνόματι): но он, пробывши три месяца, умер. Немного времени спустя после смерти Теоны, прибыл Афанасий. Тогда отовсюду собрался собор ортодоксов, и совершилось поставление Афанасия, и престол был отдан достойному, для которого уготован был по воле Божией и по свидетельству и завещанию блаженного Александра.
Тогда Афанасий начинает сильно беспокоиться и сокрушаться об отделении мелитиан от католической экклесии. Он убеждал и просил их, и когда они не слушались, принуждал и понуждал силою. Часто он посещал смежные экклесии, особенно находящиеся при Мареотском озере. Однажды, во время собрания мелитиан, вошел туда один диакон из свиты Афанасия с некоторыми из народа и разбил, как говорит молва, лампаду (κανδήλαν), из–за чего произошла ссора. Отсюда начались коварные умыслы против Афанасия: мелитиане обвинили и оклеветали его то в том, то в другом, а ариане содействовали им и совещались между собою по врожденной ненависти к святой вере Божией и ортодоксии. И доносят об этом царю Константину. Подстрекателем же всего их ухищрения и виновником вреда, направленного против экклесии и папы Афанасия (τὸν πάπαν Ἀθανάσιον), был вышеназванный Евсевий никомидийский. Итак, обвинители пришли к царю и говорят, что это сосуд для тайн, который, как я сказал, некоторые называли κανδήλαν; но кроме того обвиняли его в том, будто он прибил одного пресвитера мареотского, Арсения, и будто у него мечем отсечена была рука людьми Афанасия или самим Афанасием. Принесли во дворец и показывали и самую руку, которая была в ящике.
8. Услыхав об этом, царь распаляется гневом: ибо сей блаженный имел божественную ревность, но не знал, что они были клеветники вследствие ненависти ариан к ортодоксии, о которой я выше сказал. Он приказывает собрать собор в Финикии, в городе Тире. Произвести суд он приказал Евсевию кесарийскому и некоторым другим. Они гораздо более были расположены к злоучению арианскому. Были приглашены и некоторые египетские ортодоксальные епископы, подвластные Афанасию, — мужи знаменитые и великие, ведшие отличное житие в Боге. В числе сих был блаженный Потамон великий, епископ гераклийский и исповедник. Были тут и мелитиане, в особенности обвинители Афанасия. Ревнитель же по истине и православию вышесказанный блаженный Потамон, который говорил свободно и никогда не лицемерил (во время гонения за истину он лишен одного глаза), увидев, что Евсевий сидит и производит суд, а Афанасий стоит, сильно восскорбев и заплакав о том, что случается с друзьями истины, обратился к Евсевию, громогласно говоря: ты, Евсевий, судишь, а Афанасий, будучи невинным, судится тобою. Кто может снести это? Скажи ты мне: не со мною ли ты был в темнице во время гонения? И вот я за истину лишен глаза, а ты не оказываешься потерпевшим какое–либо повреждение на теле и не подвергался мучению, но остался цел и невредим: каким образом ты освободился из темницы, как не тем, что обещал наведшим на нас тягость гонения совершить беззаконное дело или даже совершил? Услышав это, Евсевий приходит в негодование и, вставши, распустил судилище, говоря: если вы, пришедши сюда, на нас говорите это, то обвинители ваши истину говорят о вас: если вы здесь самовластвуете, то тем более в своем отечестве.
9. После сего Евсевий с приверженцами своими предпринял следующее: они посылают двоих паннонских епископов — единомышленников Ариевых, Урсакия и Валента (Οὐρσάκιόν τε καὶ Οὐάλεντα), в Александрию и Мареоту, где, говорили, произошли вышеупомянутые события, именно относительно сосуда, и ссора по другим делам. Возвратившись, они донесли не так, как было на самом деле, но поставив одно вместо другого, налгали и наклеветали на блаженного папу Афанасия, и, вымыслив, представили это письменно, будто истину, на собор Евсевию и другим, как в последствии показали раскаявшиеся Урсакий и Валент, которые с записями пришли к блаженному Юлию, епископу римскому, и умоляли его о прощении своей вины: мы, говорили они, оклеветали папу Афанасия; но ты допусти нас до общения и покаяния. С этими самыми покаянными записями обратились они и к самому Афанасию. Когда же папа Афанасий, будучи в Тире, увидел, что со всех сторон составляется против него сильный заговор, то прежде нежели идти в судилище и прежде нежели клеветы на него выставлены будут на вид противной стороной, ночью удалился и приходит к Константину во дворец и рассказывает ему свое дело. Царь, еще бывший под влиянием скорби, и думая, что обвинители говорят правду, а защищающийся лжет, продолжал гневаться. Когда он негодовал, папа Афанасий с сильною речью обратился к царю: рассудит Бог между мною и тобою, когда ты и сам согласуешься с клевещущими на нашу мерность. После этого случилось что Афанасий, вследствие написанного царю от собора, осуждается в ссылку (это низложение они совершают в его отсутствии) между прочим и за то, что царь, разгневавшись, оскорбился на него. Итак, он в пределах Италии пробыл более двенадцати или четырнадцати лет.