Онъ утверждаетъ, что Христосъ не существовалъ отъ вечности, но получилъ начало здесь отъ Маріи; съ техъ поръ, говоритъ, какъ сошелъ на Него Духъ Святый, Онъ и родился отъ Духа Святаго. А о Духе Святомъ этотъ дерзкій выдумщикъ и измеритель необъяснимыхъ небесныхъ предметовъ думаетъ, что Онъ — Христовъ. Этотъ Фотинъ былъ говорливъ и остеръ на языкъ и произнесеніемъ речей и находчивостію въ слове могъ обольщать многихъ. Часто онъ многими былъ обличаемъ даже и после своей защитительной речи, сказанной на Сардикійскомъ соборе, когда онъ призванъ былъ епископами дать отчетъ въ распространенномъ имъ зловеріи. Онъ упросилъ императора Констанція, какъ напрасно изверженный, чтобы опять назначили ему судей, предъ которыми онъ могъ бы доказать, что неправильно изверженъ. Посему императоръ въ то время послалъ судей и слушателей приготовляемой имъ защиты — фалассія, Датіана, Кереалія, Тавра, Маркеллина, Евантія, Олимпія и Леонтія; Василію Анкирскому поручено предлагать ему вопросы и опровергать то, что тотъ будетъ защищать и утверждать. Фотинъ велъ не малую беседу съ Василіемъ, но подобно дурной женщине, которая для прикрасы натерла лицо, онъ во время беседы приводилъ изреченія, несостоятельныя по отношенію къ истинному смыслу, но которыя онъ намеренно извращалъ въ пользу своей мысли. Посредствомъ вкрадчивости своего голоса и посредствомъ находчивости въ построеніи речи онъ языкомъ своимъ расположилъ въ свою пользу слушателей и съ похвальбой объявилъ, этотъ храбрецъ, что онъ представитъ сотню свидетельствъ въ пользу своего мненія. Но многіе долго спорили противъ него, какъ мы нашли въ записяхъ беседы его съ Василіемъ, которыя велено было составить скорописцамъ Анисію, діакону Василія, Калликрату, письмоводителю префекта Руфина, Олимпію, Никите и Василію, ведшимъ памятныя записи, Евтихію и феодулу, нотаріямъ Василія. Одинъ списокъ ихъ, запечатанный, посланъ былъ императору Констанцію, а другой остался на соборе, бывшемъ подъ председательствомъ Василія; третій, также запечатанный, взятъ светскими чиновниками; въ нихъ заключается нечистое ученіе Фотина.
Гл. 2. Когда Василій спросилъ, какъ учитъ Божественное Писаніе о Господе Боге Слове, существовалъ–ли Единородный прежде вековъ и вместе съ Отцемъ, Фотинъ согласился съ этимъ, но съ темъ разграниченіемъ, что одно онъ относилъ ко Христу, а другое къ Слову въ высшемъ смысле. Ибо, говоритъ, съ словами: сотворимъ человека по образу нашему и по подобію (Быт. 1, 26) Отецъ обращался къ Слову Своему. Итакъ что же? — Слово, говоритъ, было въ Отце, но Сынъ не былъ. И еще: одожди Господь отъ Господа (Быт. 19, 24), то есть Слово, сущее во Отце; и еще: видехъ грядущаго на облацехъ, яко Сына человеческаго (Дан. 7, 18). Это, по его словамъ, сказалъ пророкъ, предвозвещая, что тогда, какъ Сынъ, Онъ не существовалъ, но что Христосъ, родившійся отъ Духа Святаго и Маріи, имелъ быть названъ Сыномъ после рожденія отъ Маріи и явленія во плоти; все, говоритъ Фотинъ, постоянно относятъ къ Сыну по некоторой предвзятой мысли. Сынъ еще не существовалъ, а существовало Слово, также какъ слово во мне. Я уже говорилъ, что Фотинъ имелъ мысли, отчасти сходныя съ ученіемъ Павла Самосатскаго, а въ другихъ мысляхъ онъ даже превзошелъ его.
Гл. 3. Но самъ онъ опровергнетъ себя, дошедши до крайняго отрицанія Божества и до совершенно странной мысли о вечной жизни. Ибо если Сынъ Божій недавняго происхожденія по Божеству, то Давидъ старше его и имеетъ преимущество предъ Сотворившимъ его. Такъ разсуждалъ самъ Фотинъ, не обращая вниманія на Божественное Писаніе и, сообразно съ своей извращенной мыслію, указывалъ на то, чтó сказалъ Апостолъ: первый человекъ отъ земли перстенъ: вторый человекъ, Господь съ небесе (1 Кор, 15, 47). Но тотчасъ же противоречитъ ему слово истины и обличаетъ его омраченный умъ; ибо святый Апостолъ говоритъ о двухъ человекахъ: о первомъ человеке Адаме говоритъ, что онъ отъ земли перстенъ; а о второмъ, — что онъ съ небеси. И хотя называетъ его человекомъ, но не говоритъ, что плоть сошла съ неба, а самъ признаетъ, что она отъ Маріи. И не говоритъ, что плоть, но вторый человекъ съ небесе, то есть Слово низошло съ неба и вселися въ ны (Іоан. 1, 14), какъ написано. Если же Господь существовалъ прежде, то пребываетъ и теперь Онъ же, Который изобрете всякъ путь хитрости (Вар. 3, 37). А что Онъ существуетъ истинно, въ этомъ не сомневается Божественное Писаніе: ибо последующія слова указываютъ на то, что Онъ существовалъ прежде и изобрете всякъ путь хитрости, а следуютъ такія слова: на земли явися (Вар. 3, 38), что указываетъ на будущее явленіе Его во плоти. А что будто съ неба Онъ принесъ съ собою человека, какъ говорятъ еретики, — этого не говоритъ Апостолъ, но называетъ его человекомъ по причине соединенія Его съ плотію и имеетъ въ виду время, которое протекло между Адамомъ и воплощеніемъ; человекомъ же съ небесе называетъ Его въ томъ смысле, что Божественное Слово пришло съ неба и стало плотію, какъ сказано: Слово плоть бысть, и это не въ томъ смысле, какъ понимаетъ еретикъ, будто Слово изошло отъ Отца и превратилось въ плоть; еретикъ толковалъ такъ неправильно, сообразно съ своею извращенною мыслію. Если же Адамъ существовалъ прежде, чемъ существовало Слово; то кемъ же созданъ Адамъ и все прежде него бывшія творенія Божіи? Къ кому обращалъ речь Отецъ: сотворимъ человека? Ибо никто никогда не обращается съ советомъ къ своему внутреннему или внешнему слову, но обращаясь къ единоестественному, святому своему Слову, Отецъ со всею мудростію составляетъ планъ будущаго созданія человека, дабы мы научились, что Сынъ отъ начала существуетъ у своего Отца и дабы не подумали, что нашъ Творецъ — недавняго происхожденія, но что Онъ со Отцемъ всегда существовалъ прежде векъ, какъ и Іоаннъ свидетельствуетъ, говоря: въ начале бе Слово и Слово бе къ Богу (Іоан. 1, 1).