Противъ Аэрiя. Ересь пятдесятъ пятая, а по общему порядку семдесятъ пятая
Гл. 1. Еще некто Аэрій также произвелъ великое зло въ міре, обезумевши умомъ, превознесшись мыслію. Всякая ересь произошла по злому умышленію людей, появлявшихся отъ начала до последняго времени, или вследствіе тщеславія, или гордости, или страсти вожделенія, или зависти къ ближнимъ, или горячности, или безразсудства. Все это ослепленіе — отъ діавола, не потому, чтобы діаволъ былъ въ силахъ обольстить не желающаго, но потому, что каждый для себя становится виновникомъ соделанія греха, да искусніи, какъ говоритъ Апостолъ, явлени бываютъ (1 Кор. 11, 19). Этотъ Аэрій еще и до сихъ поръ живъ: онъ совершенно Аріанинъ, онъ не иначе мыслитъ, какъ и Арій, и даже много превзошелъ Арія въ своихъ помышленіяхъ. Онъ остръ на языкъ и вооруженъ словомъ до такой степени, что привлекъ къ себе толпы обольщенныхъ и множество людей, чешемыхъ слухомъ (1 Тим. 4, 3) и распущенныхъ умомъ. Онъ выдумалъ много баснословнаго и пустаго, и хотя это людей умныхъ приводило въ смехъ, однако же онъ обольстилъ темъ и увлекъ многихъ. Онъ былъ со–товарищъ Евстафія, епископа Севастіи, которая находится въ области, называемой Понтомъ, или малою Арменіею. Выше–упомянутый Евстафій и Аэрій вместе подвизались. Когда же Евстафій возведенъ былъ на епископію, Аэрій очень желалъ тогоже, но не достигъ. Отсюда возникла зависть. Евстафій, казалось, былъ привязанъ къ Аэрію: скоро онъ поставляетъ его во пресвитера и вверяетъ ему страннопріимный домъ, который въ Понте называется беднопиталищемъ. Такіе домы устрояютъ предстоятели церквей по любви къ страннопріимству, и помещаютъ тамъ людей искалеченныхъ и немощныхъ и доставляютъ имъ по возможности содержаніе.
Гл. 2. Поелику же негодованіе у Аэрія не прошло, то ежедневно между имъ и Евстафіемъ умножались распри и возникали неудовольствія: отъ Аэрія противъ Евстафія шли слова недобрыя и клеветы. Епископъ Евстафій, вызвавши къ себе Аэрія, ласкалъ его, увещевалъ, угрожалъ, бранилъ, советовалъ, и ничего не могъ сделать. Что сначала было устроено, стало приходить въ большой безпорядокъ. Наконецъ покинувъ беднопиталище, Аэрій удалился. Съ техъ поръ, желая найти какой либо предлогъ противъ Евстафія, какъ противъ врага, или пустить въ него стрелу, какъ въ непріятеля, онъ разведывалъ и, наконецъ, клевеща всемъ на Евстафія, говорилъ: онъ уже теперь не таковъ, но сталъ наклоненъ къ сбору денегъ и всякаго именія. Таковы были клеветы отъ Аэрія. Евстафій действительно, имея въ рукахъ церковныя нужды, иначе не могъ поступать, и слова Аэрія казались правдоподобными.