2. Богъ передалъ человеку землю съ семенами, сделавши ее, такъ сказать, подножіемъ его и передавши ему ее какъ бы матернюю утробу, чтобы повергаемое чрезъ него съ разуменіемъ на землю въ семенахъ изъ произведеній сотвореннаго отъ Бога совершеннымъ, какъ–то: деревъ и другихъ произведеній, самъ въ мелкихъ частяхъ собравши какъ бы камешки изъ совершенныхъ произведеній и влагая въ землю сію принялъ придатокъ отъ совершеннаго Бога къ увеличенію, дабы увеличилось во внешнемъ своемъ виде то, что имъ сеется; чтобы, познавши Подателя сего придатка, онъ считалъ Его Зиждителемъ и не отпалъ отъ истины. Ной, если и насади виноградъ, то не написано, что онъ былъ содетель этого растенія, но человекъ делатель земли (Быт. 9, 20): ибо Иной есть дарующій самобытность будущему, и иной — принявшій отъ Него бытіе и доверіе на возделываніе земли человекъ, дабы одинъ возделывалъ нуждающійся въ усовершенствованіи придатокъ, а другой даровалъ совершенство чрезъ придатокъ къ созданному отъ Него и возрастающему въ совершенстве. Такъ бываетъ и въ отношеніи къ животнымъ и птицамъ, скоту и пресмыкающимся и морскимъ животнымъ. Все въ начале было совершеннымъ по воле повелевшаго, изволеніемъ же премудрости ныне нуждается въ придатке; ради духовной пользы владычествующаго на земле человека, для познанія высшаго надъ всемъ Бога, подателя способности къ осемененію и придатка возрастаній, Бога и Господа. По сему небесное и не руками человека сеемое, не раждающее и не раждаемое Богъ оставилъ въ совершенстве: ибо оно не преклоняетъ помышленія человеческаго къ навету и гордости тщеславія, какъ это можно сказать о солнце, луне и звездахъ: потому что луна не чрезъ рожденіе, ущербъ и увеличеніе изменяется въ образе своего движенія, но чрезъ то, что она устанавливаетъ и показываетъ времена, которыя Богъ учредилъ для светилъ. И такъ, какимъ образомъ Богъ телесное и подвергающееся и подвергаемое ущербу восхотелъ соделать прямо совершеннымъ, а Того, Котораго родилъ изъ Себя, Единаго отъ Единаго, всегда сущаго у Родившаго Его, родилъ нуждающимся въ придатке? И такъ перестань, Аэтій, предлагать намъ пустыя Аристотелевскія слова, такъ какъ для насъ необольщаемыхъ имъ достаточно истиннаго ученія Господа нашего, говорящаго: Азъ изыдохъ отъ Отца, и иду (Іоан. 16, 28), такъ какъ сила сего изреченія состоитъ не въ злоупотребленіи имъ, но означаетъ существо совершенства и Божественнаго достоинства.
Аэтія глава 10. Если порожденіе было совершенно, то порожденіе совершенно въ нерожденномъ,не отъ того, что нерожденный родилъ оное. Ибо рожденная природа не можетъ быть въ нерожденной сущности, такъ какъ она была бы и не была однимъ и темъ же. Ибо рожденное не есть нерожденное, и нерожденное не было рожденнымъ, потому что приписывать Богу какую–либо часть неподобную значитъ наносить Ему хулу и оскорбленіе.
Опроверж. Вводитъ Аэтій возраженія, умозаключительными именованіями человеческаго измышленія желая постигнуть Бога, и реченіями какъ бы пытается умалять твердую надежду очевидной уверенности, неподобное сопоставивъ съ неподобнымъ и превратно противоположивъ реченіе реченію, чтобы отсюда насильно вывести заключеніе, что Сынъ неподобенъ Отцу, что невозможно. Но онъ будетъ изловленъ теми самыми умозаключеніями, которымъ научилъ міръ. Онъ говоритъ: если рожденное совершенно, то рожденное заключается въ нерожденномъ, и не съ того времени какъ нерожденный родилъ его: ибо естество рожденное не можетъ заключаться въ существе нерожденномъ; иначе бытіе и небытіе было бы одно и тоже: потому что рожденное не есть нерожденное, и нерожденное не было рожденнымъ, такъ какъ признаніе какой–либо части въ Боге не подобною содержитъ въ себе хулу и оскорбленіе противъ Него. Онъ вполне обличается въ извращеніи словъ, такъ какъ Сынъ не можетъ быть неподобенъ Отцу и неравенъ Ему въ совершенномъ Божестве: ибо если онъ говоритъ вполне вынужденно, то противъ себя обращаетъ слова, которыя высказываетъ, постоянно говоря о рожденномъ и нерожденномъ. Отсюда узнается и о созданномъ и несозданномъ, что одно съ другимъ не можетъ иметь общенія въ достоинстве, которое состоитъ во всецелой покланяемости: потому что, если всецело покланяемо неподобное, приравнимаемое къ неподобному же, то уже не будетъ различія между реченіями: одинъ и весь, такъ какъ неподобіе не можетъ стоять на месте и въ достоинстве своемъ, хотя въ славе оное единое и превосходитъ все неподобное ему по причине неподобія всего одному, разобщающаго это все отъ одного. И да не будетъ, чтобы покланяемыми были: солнце, луна, звезды, земля или что–нибудь даже еще низшее сего и чтобы это именно и было едино съ единымъ духомъ, что есть Троица единая, и Божество единое, и едино поклоненіе. Неужели же, если такъ умозаключать, то значитъ пребывать въ истине, когда слова: одинъ и все не подобны, и одинъ Сынъ не равенъ всемъ, въ переносномъ смысле называемымъ сынами? Ибо Онъ не есть со всеми, но чрезъ Него они все существуютъ. Такъ, что сначала у самого Аэтія поставлено какъ невозможное и служащее оскорбленіемъ и видомъ хулы противъ Бога по причине части въ немъ, о которой онъ сказалъ (каковая не есть часть различія, но равенства, такъ какъ Божество даже и неделимо на части, но всегда совершенно, при трехъ совершенныхъ лицахъ, едино Божество), то есть, части не подобной, то самое напротивъ утвердило насъ въ истине исповеданія веры нашей, чтобы не думать и не верить людямъ уже изобличеннымъ по достоинству въ ихъ безразсудномъ Еллинскомъ предположеніи, что должно покланяться всей твари, не подобной Отцу, покланяемому въ Сыне, и Сыну во Отце со Святымъ Духомъ, Которому слава во веки.