Аэтія глава 14. Если нерожденная природа не уступаетъ рожденію, то это такъ, какъ мы говоримъ; а если уступаетъ рожденію, то страдательное состояніе рожденія было бы превосходнее существа Божія.
Опроверж. 1. Говорить о страдательномъ состояніи въ Боге совершенно нечестиво: ибо Божество совсемъ не объемлется страстями, и такъ какъ Оно превыше того, что встречается въ душе каждаго изъ насъ въ отдельности, то во всякомъ случае опровергается слово Аэтія: потому что все, страстно совершающееся въ насъ, въ Боге происходитъ безстрастно. Въ насъ отчасти есть страсть хотеть чего–либо, не говорю хотеть быть благочестивымъ, но хотеть что–либо делать, что выше природы нашей, вследствіе невозможности совершить соответствующее хотенію, какъ напримеръ для человека летать, носиться въ воздухе, постигнуть жилы водной глубины, увидеть основаніе земли и подобное сему. Но насколько во мне содержится страстнаго, настолько въ Боге есть безстрастнаго. Посему все, что Онъ хочетъ, можетъ делать, такъ какъ естество у Него не противодействуетъ изволенію, наше же естество, насколько въ насъ есть стремленіе къ невозможному, противодействуетъ воле. И если мы сказали, что Богъ делаетъ, что хочетъ, то да не подумаетъ кто либо, что Онъ делаетъ такимъ образомъ и неприличествующее Ему. Ни въ какомъ случае: ибо Онъ хочетъ того, что и делаетъ, соответственно достоинству Своему, и ни изволеніе въ Немъ не противодействуетъ возможности, ни возможность не противоположна изволенію, не потому, что Онъ не можетъ, но потому, что не хочетъ.
2. После признанія таковаго безстрастія въ Боге, и наоборотъ страстности въ насъ и иныхъ созданіяхъ, если случится такъ разсуждать, должна быть поистине признаваема еще иная страсть, а затемъ предполагаема также вторая и третья. Въ страсти мы раждаемъ и раждаемся, такъ какъ естество наше и иныхъ раждаемыхъ и раждающихъ существъ допускаетъ разделеніе и истеченіе, расширеніе и съуженіе, увеличеніе и уменьшеніе и все иное, что соединяется съ страстію по таковой причине. Въ Боге же ничего изъ сего не было при рожденіи Сына: ибо если бы что–либо изъ таковаго было въ Боге, согласно ихъ мненію, служащему къ ниспроверженію Рожденнаго, то мы сделаемъ противъ нихъ возраженіе съ другой, заключающейся въ насъ же самихъ стороны, именно, что въ насъ, въ страсти раждающихъ и раждаемыхъ, есть другая страсть при создаваніи чего–либо, и мы страждемъ въ то время, когда и раждаемъ и раждаемся. Богъ же у насъ мыслится какъ Создатель, а не Родитель; но чтобы отвергнуть истинность рожденія Сына и ниспровергнуть истинное о семъ ученіе, вы вносите въ понятіе рожденія страсть и сокровенно переносите ту же страсть и на создаваніе, которое действительно принадлежитъ Богу, но за исключеніемъ страсти; да не будетъ! ибо мы не приписываемъ Ему страсти, исповедуя Его Создателемъ всего. Также не помышляемъ мы о страсти въ отношеніи къ Нему, исповедуя Его по истине безначально и безвременно родившимъ истиннаго Сына. Посему естество Его признаемъ непостижимымъ и страсти не причастнымъ. По этому же исповедуемъ Его и безстрастнымъ Родителемъ и безстрастнымъ Создателемъ: ибо родилъ Онъ Единороднаго не страдая и извелъ изъ Себя Святаго Своего Духа не подвергшись деленію, и создалъ созданное и создаваемое безъ утомленія не обдержимый страстію. Онъ творитъ, что хочетъ, прилично Божеству Своему, не прежде желая, чтобы размысливши узнать, должно ли быть произведено совершаемое, ни желая что–либо сделать и не будучи въ силахъ исполнить совершаемое по причине противодействія воле со стороны страсти. Все въ Его власти: хотеть, делать, родить Единороднаго, создать все, такъ какъ Божеское естество и достоинство превыше всякихъ умозаключеній Аэтія и условій человеческаго состоянія; поелику и Богъ превосходнее всякаго помышленія, не подлежитъ страсти, но превыше всехъ страстей и всякаго умопредставленія.
Аэтія глава 15. Если рожденное неизменно по естеству по причине родившаго, то нерожденное есть сущность неизменяемая, не по произволенію, но по достоинству сущности.
Опроверж. Доколе будетъ говорить намъ онъ (Аэтій) одно и тоже и не переходить за пределы раньше высказаннаго? ибо что говорилъ онъ сначала, тоже самое и о томъ же говоритъ и до конца, и ничего другаго, не тайны намъ открывая, не о Боге, какъ обещаетъ, уча насъ, не веру возвещая намъ, съ помощію которой апостолы действуя и именуя ее твердымъ исповеданіемъ истины, мертвыхъ воскрешали и прокаженныхъ очищали и иныя все согласныя сему доказательства истиннаго действія являли, но суетныя и полныя хвастовства умозаключенія, не переходящія за пределы тождесловія, и ничего другаго. Посему просимъ читателя, чтобы онъ не гневался на насъ за то, что онъ прочитаетъ, если и сами мы будемъ повторять тоже самое, вынуждаемые говорить противъ его тождесловія. Рожденное неизменно, какъ приличествуетъ Божеству, и Родитель неизмененъ, какъ подобнымъ же образомъ приличествуетъ Его неизменному естеству. Родившій же пребываетъ, всегда имея рожденнаго изъ Него, не допуская въ созданныхъ отъ Него существахъ никакой мысли о томъ, чтобы знать Отца безъ Сына и безъ Отца знать рожденнаго отъ Него и совершеннаго Его Духа, иже отъ Отца исходитъ и отъ Сына пріемлетъ (Іоан. 15, 26; 16, 15). И сіе приличествуетъ достоинству существа Божія — не нуждаться въ прибавленіи какого–либо достоинства, но иметь его вечно въ собственномъ тождестве.