12. И так, познав, что все настоящее подобно сновидению, и что мы живем здесь, как в гостинице, из которой необходимо выйти, попечемся о пути и о напутствии в жизнь вечную, которое мы должны заготовить; облечемся такою одеждою, которая могла бы прейти с нами, в которую советует облечься и Апостол, говоря: Облекитесь в милосердие, благость, и проч. (Колос. 3,12). Мы там будем желать не золота, а росы; там нужны не листья, а плоды; не слова, а дела: Ибо не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное; но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех (Матф. 7,21). И так не будем прельщать самих себя. Пусть мы проведем в плотских наслаждениях всю жизнь: но что сие значит в сравнении с безконечными веками? Здесь, как добро, так и зло имеет конец; а там мучения безконечны: здесь, когда сожигают тело, душа выходит; а там, поелику тело восстанет безсмертным, душа вечно будет палима. (Ибо и грешные востанут безсмертными, — не для того, чтобы увенчаться честию, но чтобы могли вечное нести мучение). И так если мы не можем перенести чрезмерного жара в бане, как снесем реку огненную? Огонь должен испытать все, точно ли это чистое золото; должна быть осмотрена печать, чтобы видно было, не похищено ли сокровище; должно быть изследовано, не повреждено ли оное, — и никто не избежит строгости Судии.
13. Но ты конечно возразишь мне: как может там всегда гореть дуща? — Так, как здесь палится тело в горячке. Ибо хотя здесь по изнеможении тела душа выходит, но там не выйдет при изнеможении его, но необходимо и она будет палима. И так ужели есть кто–нибудь такой, кто бы за сновидение захотел мучиться вечно? Ибо точно такова настоящая жизнь в сравнении с вечною; да и можно ли ее сравнивать с будущею? Если преходящее таково, то каково же то, что пребывает неизменно? И так, возлюбленные, доколе есть время, приидите, уврачуем слезами раны душевные, чтобы, вооружив руки свои против себя самих, не подпасть толикому мучению. Един, говорит мудрый, созидаяй, а другий разоряяй, что успеет более токмо труд (Сирах. 34,23)? Ибо если Иеремия оплакивал оный созданный из камней, и после разрушенный храм, говоря: Оставите мене, да горще восплачуся, не належите утешати мя (Иса. 22,4): то кольми паче должно оплакивать душу, святейшую онаго, в которой не златая стамна, имеющая манну, но Отец, Сын и Святый Дух — Святая Троица жительствует? Если мы болезнуем о умерших, то кто будет столько безчувственен, чтоб не оплакивать умершей своей души? Ибо раболепствующий телом похоти умервщляет свою душу, а пекущийся о душе не оставляет тела тучным.
14. И так начнем проливать слезы не о умерших, но о себе самих. Вспомним, братия, что время кратко, и суд уже при дверях, который если бы был и далее, то и тогда не должно б было обезпечиваться. Нощь, говорит Апостол, прешла (Римл. 13,12). Возбудимся от сновидений; ибо хотя настоящее приятно, впрочем не обманчивее сновидений. Никто, узрев солнце, не должен спать. И так принесем, как написано, плод достойный покаяния (Матф. 3,8), и как удобно креститься водою, так же удобно покаяться душе. Разбойник на кресте не имел нужды во времени; Мученики увенчивались в минуту. Не будем отчаиваться, хотя согрешим и непростительно, и учиним грех к смерти; ибо имеем спасительные врачевства; не пасть трудно, но падши, не востать, — сие пагубно и свойственно сатане. Почему благий Бог наш и Владыка восклицал: Или ритины несть в Галааде? или врача несть тамо (Иер. 8,22)?