(Исх. 34, 27–35). Бог всяческих начертывает закон на каменных скрижалях. Поелику же приражением света Божественного облиставаемо было лице Моисея, пребывавшего с Богом в течении сорока дней и воздерживавшегося от всего человеческого, то избранные из числа израильтян, и прежде всех других Аарон, были изумлены этим зрелищем. А когда они отступили от него и обратились в бегство, Моисей возвращает их и беседует с сынами Израилевыми, полагая покрывало на лице свое и исходящий от него луч света Божественного таковым осенением, делая несколько выносимым для толпы народной. Но тогда, сказано, входил … пред лице Господа, … снимал покрывало (ст. 34). Понимаешь ли, как недоступен для разума иудеев и свет самого закона? Если же написанное в нем будет понимаемо духовно, то ничего более не воссияет, как только таинство Христово, которое ниспосылает в сердца слушателей Божественный и самый яркий свет. Но израильтяне не могли слушать столь возвышенных слов и не могли легко уразумевать глубину таинства. И даже Никодим, когда слушал Христа, говорившего о возрождении чрез Духа, холодно и уныло возгласил, говоря: како может человек родитися стар сый? еда может второе внити в утробу матере своея, и родитися? (Ин. 3, 4.) А когда Христос убеждал его верою воспринимать то, что выше ума и слова, он добавлял к прежнему: как это может быть? (ст. 9) хотя закон в бесчисленных видах предызображал сие таинство. Итак, даже самый свет закона неудобовосприемлем был для иудеев, но и не только для одних немощных и простых, а и для самих избранных и священников; ибо ты слышал, что славы Моисеевой убоялся вместе с старейшинами и Аарон. Поэтому с великим смыслом полагал Моисей на лице свое покрывало, так как закон имеет некоторое приосенение, — грубость письмени и недостаточную ясность исторического повествования. Но егда вхождаше, сказано, Моисей пред лице Божие, снимаше покров (Исх. 34, 34). Это мы найдем истинным и в отношении к нам самим; потому что приводимые как бы пред лице Бога и Отца, причем приводит нас Христос, мы без приосенений увидим славу Моисея, духовно разумея закон. Ибо мы преобразуемся от славы в славу, согласно написанному (2 Кор. 3, 18). А что таинство Христово является в славе, в этом как можно сомневаться, когда блаженный Павел ясно провозглашает о первом и втором (Ветхом и Новом) Завете следующее: Ибо если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания (ст. 9); потому что упразднена сень закона, хотя и почтенная славою чрез Моисея, или славою в лице Моисея. А то, что принесено чрез Христа, пребывает непоколебимо и преизобилует славою и благодатию, всеконечно высшею древней славы. Поэтому, снимая покровы, приосеняющие написанное в законе, мы открытым лицем взираем на славу Господню как написано (ст. 18). Посему, как скоро услышим о закалаемом прообразовательно агнце, то сейчас познаем таинство, разумея Агнца, который ради нас и за нас вознес Себя в воню благоухания Богу и Отцу. Ибо если кровь тельцов и козлов и пепел телицы, через окропление, освящает оскверненных, дабы чисто было тело (Евр. 9, 13): то опять мы будем под этим разуметь не иное что, как очищение, совершаемое чрез Христа, которое, посредством воды и Духа, не от плотских нечистот освобождает нас, но омывает духовные и душевные скверны и пороки. Ибо мы освящены во Христе. Не неуместно будет присовокупить (в заключение) и следующее: до сих только мест мы решили предложить краткое изложение содержания глав книги Исход, не потому, чтобы ленились сделать толкование следующих глав, но потому, что составив книги «О поклонении и служении в духе и истине», мы подвергли в них надлежащим исследованиям самое устройство святой скинии и каждый из находившихся в ней предметов, разумею очистилище и кивот, стол и светильник, так что, кажется, не недостает ничего необходимого для полноты изложения. Этому посвящены были нами книги девятая и десятая. Богу же нашему слава во веки веков. Аминь.