Палладий. Ты сказал правильно. Что нам должно стяжать себе славу жертвами превосходнейшими законных, это и я утверждаю, ибо соглашаюсь с тобой. Только скажи мне, не в прообраз ли Церкви из язычников была водружена в пустыне древняя скиния, являвшая как бы неясную дотоле красоту скинии истиннейшей?
Кирилл. Совершенно так. Сказал я недавно также, что и в правильном избрании происходивших от крови Левия для священнослужения был опять образ званных в вере к святой и непорочной жизни, то есть жизни во Христе.
П. Итак, не хочешь ли, мы скажем что–либо немногое о святой скинии и о законном священстве, так, чтобы слово наше исследовало свято постановленное о том и другом предмете?
К. Не легко это дело: потому что, я думаю, нам нужен будет продолжительный труд и подвиг для того, чтобы можно было и понять это, и изложить. Но если угодно, приступим, с Божией помощью; ибо ты слышал Его ясно говорящего: «кто дал уста человеку? кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? не Я ли Господь? итак пойди, и Я буду при устах твоих» (Исх. 4, 11–12).
П. Так приступай, имея и в этом случае споспешником Подателя мудрости.
К. Подлинно приступаю, и буду говорить, тщательно сводя свидетельства Священных Писаний: ибо сошел в виде огня на гору Синай всех Зиждитель Бог и дал законы, по которым стало возможным каждое из действий направлять к тому, чтобы оно было правильно и чисто. Затем, отводя их (евреев) от прежнего заблуждения и поставляя возможно далее от ложного египетского служения, Он говорил Моисею, тогда посредствовавшему: «так скажи, — говорил Он, — сынам Израилевым: вы видели, как Я с неба говорил вам; не делайте предо Мною богов серебряных, или богов золотых, не делайте себе» (Исх. 20, 22–23): ибо лжеименным богам Он не позволял служить; повелевает же быть приверженными к Единому, свыше и с неба грядущему и над всем владычествующему по существу, не в вещественном благолепии имеющему славу, но в том, что небо показал Ему принадлежащим. Было же некоторым образом необходимо, чтобы получившие повеление удаляться от древнего нечестия и скверного служения, прямо перешли к иному обычаю и как бы какое иго подъяли на себя — служение Тому, Который есть по естеству Бог: ибо ум необузданный неудержим и весьма способен к уклонению во все самое неуместное; когда же угрожают страх и беспокойства, то безо всякого затруднения переходит на прямой путь и склоняется к полезному. Поелику же чрез Сына мы приходим к Отцу, ибо «никто не приходит к Отцу, — говорит Он, — как только через Меня» (Ин. 14, 6), то было необходимо, чтобы и самый доступ чрез Сына и прообразы плодоприношения в Нем Он определил законом, говоря: «сделай Мне жертвенник из земли и приноси на нем всесожжения твои и мирные жертвы твои, овец твоих и волов твоих; на всяком месте, где Я положу память имени Моего, Я приду к тебе и благословлю тебя; если же будешь делать Мне жертвенник из камней, то не сооружай его из тесаных, ибо, как скоро наложишь на них тесло твое, то осквернишь их» (Исх. 20, 24–25). Земляным алтарем называет Он Еммануила; ибо «Слово стало плотию» (Ин. 1, 14). Земля же от земли есть естество плоти (ср. Быт. 2, 7; 3, 19). Так во Христе совершается всякое приношение плодов и всякое приведение к Богу: ибо Сам Он говорит: «без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 5): ибо как «через Него и те и другие имеем доступ» (Еф.2, 18), так и всякая «жертва» принявших веру чрез Него же «приятна» (Флп.4, 18). Обещает же поставившим алтарь из земли Свое пришествие и благословение, говоря: «прииду к тебе, и благословлю тя»: потому что нам, принявшим чрез премудрого Моисея образы истины, по времени воссияла и Сама Истина, то есть Христос, чрез Которого и в Котором мы обогатились благословением свыше и от Отца, запечатленные к сыноположению во Святом Духе; но и это опять во Христе совершается (Еф.1, 5). «если же будешь делать Мне жертвенник из камней, — говорит, — то не сооружай его из тесаных». Не позволяет обсекать железом камни, посвященные Богу, потому что Христос был камень избранный, краеугольный, честный (1 Пет. 2, 4 и 6), не уязвленный грехами, не могший потерпеть ударов от диавола, не разделенный между Богом и миром; и хотя стал плотию, но был всецело свят, неразделяем, после неизреченного единения или общения с плотию, на Бога особо и на человека особо, но пребывал один и тот же Бог и человек, ибо Он отнюдь не «разделился», как пишет и премудрый Павел (1 Кор. 1, 13).