П. Итак, утверждено, что и золотой алтарь есть образ Христа.
К. Сверх того по справедливости Он же разумеется и под «фимиамом сложеным и благовонным» (Исх. 30, 7): ибо Сам Он есть Архиерей; потому что сказано: «да кадит над ним Аарон фимиамом сложеным благовонным» (там же). И фимиам «сложенный»: ибо Слово, будучи Богом, соделалось плотию, и Еммануил у нас как бы слагается из Божественного естества и человечества в превышающее ум единство, неизреченно составляемое. «Благовонный» же, потому что не имеет грубости служения по закону, ибо сказано: «Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал. Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне: я желаю исполнить волю Твою» (Пс.39, 7–9; сн. Евр. 10, 5–7). А какая это воля Отца, касательно этого Сам Он тайноводствовал нас в Евангелиях, говоря: «ибо Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца. Воля же пославшего Меня Отца есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но все то воскресить в последний день» (Ин. 6, 38–39): ибо Он принес Самого Себя за нас «в благоухание приятное» (Еф.5, 2) и за это провозглашен был Архиереем. Итак, Сам Он Архиерей, Сам и фимиам «сложеный и благовонный»; это засвидетельствует и Павел, говоря: «Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь» (2 Кор. 2, 14–16). Взывает же и к нам: «Итак, подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное» (Еф.5, 1–2). Установляет ясно и время курения, законополагая, чтобы все было совершаемо в порядке и благоукрашении и так, чтобы поддерживалась у нас сила внутреннего созерцания, ибо говорит: «рано» и «с вечера», когда зажигаются и приготовляются лампады (Исх. 30, 7), так как слова с «вечера» и «рано» указывают на непрерывность и постоянство, курение же при возжжении лампад, может быть, весьма хорошо означает то, что только осияваемые светом Божественным мы обильно наполняемся благоуханием Христовым и таким образом приступаем к восприятию (ощущению) благ скинии внутренней или разделения Божественных дарований, которое подает достойным Христос, так что, если кто еще не во свете чрез веру, тот, конечно, и непричастен и мысленного благоухания, еще не уведавши таинства Христова: «Если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены», сказано (Ис.7, 9): потому что вера есть как бы вход, ведущий к разумению и открывающий ум к восприятию света Божественного. Всегдашним же называет фимиам потому, что нет времени, в которое не благоухает Христос в святой скинии, то есть в Церкви. Запрещает же совершенно делать на нем, то есть на алтаре Христовом, возлияние и приносить приношение (Исх. 30, 9), ибо во Христе упразднилось то, что было в законе, и тени приходят к концу: это, я думаю, есть возлияние и приношение. И пророк свидетельствует, говоря: «Прекратилось хлебное приношение и возлияние в доме Господнем» (Иоил.1, 9): ибо когда объявлено уже поклонение и служение в духе и истине, тогда некоторым образом излишни тени, тщетны и совершенно бесполезны образы: потому что во Христе нова тварь (2 Кор. 5, 17; сн. Гал. 6, 15); и после явления истины оправдываемые в законе отпали от благодати. «Не приносите», — говорит, — на алтарь «иного курения» (Исх. 30, 9): ибо совершенно никого иного мы не примем во Христе (как Христа) и никому другому не скажем: «учитель! один у вас Учитель–Христос» наш (Мф.23, 7–8 и 10), — и Ему одному мы будем привержены, говоря: «От благовония мастей твоих имя твое–как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя. Влеки меня, мы побежим за тобою» (Песн.1, 2–3). Или не это значит изречение: «Не приносите … иного курения»? — ибо одного лишь Христа благовоние достаточно в Церкви для истинно разумных, иной вони не ищущих, как несчастные иудеи, которые, в безумии своем, надругались над «фимиамом сложеным и благовонным», то есть Христом, и пребыли непричастны сего священного и истинно Божественного благоухания; иного же вместо Него примут, сына беззакония, «противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога» (2 Сол. 2, 4), который и Божественную скинию оскверняет, будучи дымом чуждым и, так сказать, диавольским зловонием: ибо «которого пришествие, — сказано, — по действию сатаны» (2, 9).