(Быт. 30, 43; 31, 1–7). Затем говорит: И отнял Бог скот у отца вашего и дал мне (ст. 9). Ибо истинно разбогател Господь наш Иисус Христос, до множества безмерного собирая поклонников своих в мире, которые славным даром души доброй делают исповедание рабства своего Ему, говоря: и мы — народ паствы Его и овцы руки Его (Пс. 94, 7). Но не могут быть покойны этим чада мира сего. Видя же как бы расхищаемым отца своего, видя наилучших из овец уходящими под руки доброго пастыря, а рождаемых от Христа, видя испещренными различными видами добродетелей, они ропщут, говоря: Иаков завладел всем, что было у отца нашего, и из имения отца нашего составил все богатство сие (Быт 31, 1). И отнюдь не говорят лжи. Истинно слово их. Ибо Христос собрал всех, которые в мире, к Себе, и заключив стада уверовавших во свои дворы, имеет боголепное богатство и отменную славу. Он и Сам говорил в одном случае Отцу Небесному и Богу: И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них (Ин. 17, 10). Обратим внимание также и на вознаграждение Иакова. И было у него, сказано, множество мелкого скота, и рабынь, и рабов, и верблюдов, и ослов (Быт. 30, 43). Ты видишь, что и Христос собирает из всякого рода, согласно написанному: подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода (Мф. 13, 47). Он приемлет раба, чтобы явить его славным похвалами свободы. Приемлет подзаконных, как священных уже и способных к жертвоприношению духовному, подразумеваемому в овце и воле, чтобы, пременив их в светлость жития евангельского, соделать еще более священными. Приемлет Он также, кроме того, и несвященный и нечистый род, под образом верблюда и осла, чтобы, омыв скверну заблуждения многобожия, чистыми и очищенными соединить их с ликами святых. Когда же подвигнуты были к зависти сыны Лавановы и сам Лаван и когда он стал обнаруживать вид угрюмого и гневного и не свободного от зависти; потому что и … лице … не таково сказано, как было вчера и третьего дня (Быт. 31, 2): то Бог повелел Иакову возвратиться восвояси. Он же послал за женами своими, разумею Лию и Рахиль, и ясно сказал им о несправедливости отца их. Присовокупил также и то, что И отнял Бог скот у отца вашего и дал мне. Рахиль и Лия сказали ему в ответ: есть ли еще нам доля и наследство в доме отца нашего? не за чужих ли он нас почитает? ибо он продал нас и съел даже серебро наше; посему все богатство, которое Бог отнял у отца нашего, есть наше и детей наших; итак делай все, что Бог сказал тебе (Быт. 31, 9 и 14–16). Ибо между тем как мир печалуется на Христа и на чад Его, невестам Спасителя, то есть Церквам, подается утешение свыше и с неба, то есть от Отца. Но только это утешение подается чрез Сына, как бы передающего нам слова от Отца: Тот, Которого послал Бог, говорит слова Божии, по слову Иоанна (Ин. 3, 34). Ибо заметь, как говорил Бог с Иаковом, а Иаков с супругами своими, разумею Лию и Рахиль. Слово же утешения состояло в том, что им должно было подняться вместе с супругом своим из дома отца. Так и блаженный Псалмопевец в Духе говорит Церкви: Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое, и забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей; ибо Он Господь твой, и ты поклонись Ему (Пс. 44, 11–12). Итак, полученное по откровению от Бога Иаков передал супругам своим. В чем же состояла речь его? — В укоризне против Лавана, что он был несправедлив и лукав, и медлителен на уплату вознаграждения, которое должен был выдавать ему. И Сам Христос обвиняет мир в величайшем бесчувствии, так как он не хотел воздавать благодарности Ему как Владыке и как долг и вознаграждение за попечение Его о нем приносить дары духовные, разумею веру и любовь. Однако в Его власти все находилось, так как Бог и Отец как бы собирал все в Его сети. Ибо сказал в одном случае Ему Сын: человекам, которых Ты дал Мне от мира; они были Твои, и Ты дал их Мне (Ин. 17, 6). И этот смысл имело изречение: И отнял Бог скот у отца вашего и дал мне (Быт. 31, 9). Невесты же Спасителя с готовностью обещаются следовать за Ним, потому что, говорят, они как бы проданы Ему от мира. Ибо Еммануил искупил Церкви Своею Кровию (Деян. 20, 28), и они отчуждены от прежнего отца. Для них нет никакого основания к общению или участию с миром, из которого они и призваны были. Богатство же у них и чад их превысшее ума и слова: Он сам есть часть и наследие, слава и похвала их, и вообще Он есть для них все, что служит к светлости и благоденствию. Между тем мир с чадами своими гневается на Христа и сгорает огнем зависти, видя Его достигшим такой славы, что всю поднебесную сделал Он подчиненною Себе и овладел всеми, которые живут на земле. А что безумие его было выше меры, выражаясь в ропоте и порицаниях, что он и преследует, и убивает, так сказать покушается с силою восставать против славы Спасителя и изобличается как враждебнейший подчиненным Ему Церквам и чадам Его, то есть обществу верующих, это для желающих знать не трудно будет видеть из сказанного вслед за вышеприведенным: ибо встал, сказано, Иаков, и посадил детей своих и жен своих на верблюдов, и взял с собою весь скот свой и все богатство свое, которое приобрел, скот собственный его, который он приобрел в Месопотамии, чтобы идти к Исааку, отцу своему, в землю Ханаанскую. И как Лаван пошел стричь скот свой, то Рахиль похитила идолов, которые были у отца ее. Иаков же похитил сердце у Лавана Арамеянина, потому что не известил его, что удаляется. И ушел со всем, что у него было; и, встав, перешел реку и направился к горе Галаад (Быт. 31, 17–25). Затем встречается Лаван с божественным Иаковом, весьма резко обвиняет его за то, что он тайно убежал от него и едва не украл дщерей его и домашних богов. Ибо он говорит так: Но пусть бы ты ушел, потому что ты нетерпеливо захотел быть в доме отца твоего, — зачем ты украл богов моих? Но сказано: Иаков не знал, что Рахиль украла их Лаван же, поискав богов своих, не находит их у Лии в шатер двух рабынь Валлы и Зелфы. Когда же и Рахиль ожидала быть обысканною от отца, то не без искусства умудрилась сказать ему следующее слово: Рахиль же взяла идолов, и положила их под верблюжье седло и села на них. Она же сказала отцу своему: да не прогневается господин мой, что я не могу встать пред тобою, ибо у меня обыкновенное женское. И он искал, но не нашел идолов (ст. 30 и 32–35). Итак, между тем как Лаван был уже в недоумении и вероятно оплакивал потерю своих богов, блаженный Иаков по справедливости стал обвинять его за то, что он решился понапрасну преследовать его и взводить вину на человека, совершенно ни в чем неповинного. Затем возбуждены были между ними речи о соглашении и делаемы были объяснения, клонившиеся к миру между обоими. И отвечал, сказано, дочери — мои дочери; дети — мои дети; скот — мой скот, и все, что ты видишь, это мое: могу ли я что сделать теперь с дочерями моими и с детьми их, которые рождены ими? Теперь заключим союз я и ты, и это будет свидетельством между мною и тобою. И взял Иаков камень и поставил его памятником. И сказал Иаков родственникам своим: наберите камней. Они взяли камни, и сделали холм, и ели там на холме. И назвал его Лаван: Иегар–Сагадуфа; а Иаков назвал его Галаадом. И сказал Лаван: сегодня этот холм между мною и тобою свидетель. Посему и наречено ему имя: Галаад (ст. 43–48).