3.213. Чтецу Юлиану.
Иные имеют усердие принести совершенное и чистое покаяние, но, встречая временные препятствия от духов злобы, приходят в уныние и, ослабев в силах, скоро оставляют начатый ими подвиг и отлагают самое малое покаяние, которое, кажется идущим ощупью, как сказал бы иной по написанному, — и сами того не зная, ввергаются в погибель. Поэтому не будем оставлять имеющую больные глаза Лию, и в непродолжительном времени приобретем вожделенную и доброочитую Рахиль. А это — совершеннейшая, чистая и непоколебимая добродетель.
3.215. Пресвитеру Нилу.
Смиреннее всякого — сокрушенный духом грешник, с воздыханием в покаянии умоляющий Господа. Посему надобно всему предпочитать молитву ко Христу и просить о помощи и покровительств Святого Духа. Ибо от лукавого преобладали над нами тления невозможно освободиться иначе, как если воспримет над нами владычество Божия сила. Поэтому молись подобными сим словами: будь моим помощником, Владыка всяческих Христе, и покрой мою душевную немощь, да избавлюсь от нечестивого и греховного растления, соделаюсь свободным от беззакония и от уз его. Да не восстает во мне самоуправство порока, да не обладает мною лукавый демон, и да не уведет меня в плен непотребством. Да придет на меня царствие Божественного и достопокланяемого Духа, да отступит от меня или, лучше сказать, в ничто обратятся преобладающие и царствующие надо мною ныне необузданные страсти.
3.219. Софронию.
Говоришь, что диавол и против воли твоей возбуждает в тебе неверие к Богу. Но ты не бойся неверия, злокозненно влагаемого; напротив того, смело откройся великому Врачу Христу, взывая Ему: «верую» Владыка, «помози моему неверию» (Матф. 9, 24), и получишь исцеление.
3.220. Кириаку.
Многовидно и многообразно к жизни человеческой примешивается грех. Причиною же сему то, что люди не пользуются Божиим содействием в труде рук своих. Ибо, если труду будет предшествовать молитва, то многообразный грех, окружающий нас отовсюду, не найдет доступа к душе; потому что, когда утверждено в сердце памятование о Боге, замыслы сопротивника остаются недейственными, так как повсюду во всяком сомнительном обстоятельств действует правда. Отлучается же от Бога всякий человек, который не хочет привести себя в единение с Богом молитвою.
3.221. Киприану.
Великое дело — никогда не подвергаться падению. Если же когда, по увлечению врагом, прилучится какое падение, должно прибегать к благой надежде; потому что человеческие наклонности всегда влекут к противоположному. Но и духовному учению обычно разгонять лежащий на душах дым порока. А подобно сему и святейшие слова сообщают Божию силу и читающего с любовью могут из злонравного соделать благонравным.
3.222. Руфину.
Кто домогается великого, тот по необходимости должен приниматься за дела не с леностью и рассеянием, как за что–либо постороннее, но усердно и мужественно.
3.223. Харитону.
Как дым, поднявшись в воздух, не оставляет и признака собственного своего естества, и как воск, брошенный в огонь, исчезает; так, когда долго призываешь и умоляешь человеколюбивого Господа, тогда, если снизойдут на тебя Божия благодать и Божия сила, обладающие ныне тобою страсти исчезнут. Ибо тьма не выносит появления света, и болезнь не удерживается по восстановлении здоровья. Посему и страсти не действенны при бесстрастии.
3.226. Монаху Филумену.
Добрую славу и похвалу, как рассуждаем, доставляет не то, чтобы иногда сделать что–либо доброе пред Богом, но то, чтобы всегда так поступать и действовать.
3.227. Филику.
Браздодержец ум, поскольку один из коней рьян и быстр, другой медлителен, а последний горяч, то одним конем только правит, третьего сдерживает, а второго погоняет бичом, пока не доведет их до того, что все побегут ровно, одним духом. Посему и для того, что избыточествует жаром по молодости, не придумывай увеличивающего горячность, и для того, что охлаждено немощью или временем, не увеличивай охлаждающего или изнуряющего, чтобы не преумножить многого и не умалить малого. Напротив того, отсекая превышающее меру в том и другом, старайся восполнить недостающее, и в такой мере остерегайся сделать тело бесполезным, по причине того или другого, чтобы и чрезмерным плотоугодием не обучить плоть непокорности и необузданности, и неумеренным злостраданием не соделать ее болезненною, расслабленною, бессильною для необходимого служения. Совершеннейшая цель воздержания та, чтобы иметь в виду не злострадание, расслабление и совершенную ко всему негодность тела, но удобство душевных движений.