3.218. Пресвитеру Палладию.
Лукавые и грехолюбивые помыслы отлучают человека от Господа. Если призванный им Бог умертвить и истребить лукавые и нечестивые помыслы, то человек в состоянии будет восстать со дна греховности и прибегнуть к благому Богу. И в таком смысле понимай сказанное: «востах, и еще есме с Тобою», как был сначала, «аще избгеши грешники, Боже» (Пс. 138, 18. 19).
3.224. Монаху Ионе.
Слова: «мраволев погибе, занеже не имеяше брашна» (Иов. 4, 11), означают, вероятно, нечто подобное следующему: блаженный Иов, желая показать злокозненность гнусной страсти, изобрел для нее сложное сие наименование, составив оное из имен самого отважного животного — льва и самой ничтожной твари — муравья; потому что приражения страстей начинаются сперва с самых маловажных представлений, неприметно вкрадываясь, подобно муравью, а напоследок обращаются в большую громаду и угрожают встретившемуся не меньшею опасностью, чем бросившийся лев. Поэтому подвижнику надобно тогда вступать в борьбу со страстями, когда он появляются в виде муравьев, употребляя свою маловажность вместо приманки; потому что, если успеют придти в силу льва, то делаются неудобоодолимыми. Посему должно не давать им пищи, а пищею для них служат входящие в нас чрез чувства образы чувственного, потому что чувства питают страсти, вооружая на душу каждый образ один за другим.
3.248. Приску.
Никак не должны мы перечислять в уме уже снисканные нами добродетели, но каждый день надлежит нам помышлять о новых, и притом полезных и достойных похвалы, так, чтобы данный нам Божиею силою духовный талант увеличивался и во много крат приумножался, даже до последнего издыхания прекрасно приращаемый нами.
3.252.
Будем обучать ум благочестию, если телесное обучение уже с успехом кончено. «Телесное бо обучение вмале есть полезно» как подобное учению детскому, «а благочестие на все полезно есть» (1 Тим. 4, 8), доставляя душевное здравие желающим приобрести победу над противоборствующими страстями. Ибо как для борцов, обучающихся еще детским играм, прилично упражнять тело и часто приводить в движение члены, а борцам возмужавшим свойственно прилагать попечение о подвижнической крепости и умащать себя на великие подвиги; так и в отношении добродетели: только приступающим к богочестию хорошо прилагать попечение о том, чтобы остановить действенность удовольствий, в которых они выросли, и страстей, которыми, так сказать, непроизвольно увлекаются, и преодолеть их; а соделавшиеся способными к деятельной добродетели да употребят все усердие позаботиться о движениях мысли и охранить помысл, чтобы, придя в беспорядочное движение, он не увлекся к чему–либо бесполезному. И короче сказать, одни стараются о том, чтобы управлять телесными движениями, а другие о том, чтобы дать правильное направление стремлениям помысла, так, чтобы он стремился к только любомудренному образу жизни, и никакое мирское представление не отвлекало его от Божественных помышлений. Ибо вожделение богочестивого человека должно быть всецело направлено к возлюбленному им, так чтобы человеческие помыслы вовсе не находили времени приводить в действие свои страсти. И если каждая страсть, когда она приведена в движение, держит помысл обладаемого ею в связанном состоянии, то почему же и ревности о добродетели не удерживать мысль свободною от всего прочего? Ибо ощущает ли что–либо внешнее человек огорченный, борясь мысленно с представлением огорчившего лица? Человек непотребный, нередко сидя с кем–нибудь в обществе, не владеет своими чувствами и, представляя любимый им образ, беседует с ним, забыв о присутствующих, и сидит, как столп безгласный, не знает, что делают или говорят у него перед глазами, но, погрузившись в себя, весь занят представлением любимого лица. Если же это в такой мере овладевает помыслом по пристрастию к сатанинской любви и делает чувства недеятельными, то гораздо более любовь к духовному любомудрию заставляет ум отрешаться и от чувственного, и от чувств, восхищая его в высочайшее, и, заняв созерцанием представляемого уму, приводит его в нерасторгаемое единение с Богом.