2.270. Сборщику податей Мартирию.
Всякий вид нечистоты, как–то: блуд, прелюбодеяние, распутство, мужеложство и тому подобное, — у Соломона называется зимою (Песн.Песн.2,11). Посему, так как все покаявшиеся, водясь правым помыслом, освобождаются от таковых проступков и после того с любовью внимают словам целомудренным, написано, что «зима прейде, глас горлицы слышан в земли нашей» (Песн.Песн.2,11.12). Ибо горлица означает целомудрие.
2.273. Силентиарию Никарету.
Кто входит на зрелище и кого посредством ушей и очей очаровывает и услаждает срамное вожделение, тот, хочет или не хочет, но совершенный уже прелюбодей. Как же ты, не будучи свободен от обвинения в прелюбодействе, говоришь мне, будто бы не терпит никакого вреда душа твоя, живя в плену и добровольно отдавшись в рабство диаволу?
3.4. Престарелому и любодейному богачу Мартину.
«Сынове их, яко новосажденная, водруженная в юности своей» (Пс.143, 12). Поскольку, оставив буквальный смысл, просишь меня изложить тебе умопредставляемый смысл сих речей, то узнай оный и вопреки своему желанию. Ибо, может быть, и не вызвал бы ты меня на это по желанию своему, ожидая, что дам другое какое–либо истолкованье, а не это. «Сынами» нечистых демонов называются скверные помыслы и всякий худой нрав, обращающий грехолюбивых людей к делам порочным. Они–то, «яко новосаждения», неподвижно «водружены в юности» твоей, потому что, хотя и состарился ты телом, но силен еще в мерзостях, юн этою проклятою похотливостью. С юного возраста и до глубокой старости пребываешь ненасытным в неистовом блуде, и на тебе исполняется пословица, что худая страсть в душе никогда не стареет. Посему, хотя бы теперь, если пристыжают тебя слова сии, стенай горько, как бы отрезвившись от долговременного упоенья, умоляй Бога, Который может сотворить в тебе всякое чудо, поколебать эти негодные и предосудительные «новосаждения», потрясти и с корнем вырвать их по Своему Божественному владычеству, чтобы, наконец, отстав от блуда и успокоившись, мог ты сказать: «С самого основанья возмущено состояние души моей, поэтому успокоюсь, взирая на кончину».
3.43. Председателю Домнину–младшему.
О чем просил ты меня недавно, излагаю тебе мысли свои, а ты, по причине забывчивости, начертай это глубже в памяти. Но не требуй теперь от меня, чтобы стал я говорить о неувлекаемости к удовольствию тех, кто приобрел естественную неподвижность. Ибо немного нахожу таких, которые, подобно каким–то неодушевленным камням, совершенно нечувствительны к страсти, так что и во сне не бывает у них страстных возбуждений. Это есть Божие даяние, как из материнского чрева рожденным евнухами. А причины такого дара известны одному только Богу, подающему оный иным не подвизавшимся и не трудившимся. Скажу же теперь тебе, доблестный сын мой, о том, что бывает в помыслах при различных щекотаниях, пламенном воскипении и пожеланиях тела. А ты ограждай юность свою, всего более связывая и обуздывая оную страхом Божиим и представлением вечных мучений. Ибо, если постараешься укрепиться против греха, сражаться и бороться с тысячами представляющихся тебе срамных помыслов и с воспламененными движениями плоти, то точно знаю, что великую славу приобретешь себе за свое отличное мужество и целомудренный ум, заслужишь себе одобрение и похвалу, в несказанной радости и сердечном веселии пройдешь человеческую жизнь. Но если, и немного ослабев, попустишь уму своему плениться утехами кратковременного и суетного удовольствия и уступит над собою победу неистовой страсти, то несомненно знай, что, опечаленный и огорченный упреками совести, будешь сам себя тысячекратно поносить и укорять.
Преоскверненный и многообразный демон блуда искушает всякого своим образом и всякому особые причиняет беспокойства, и одних юных низлагает скорее, других медленнее, иных обучает растлению около двенадцатого года, иных уловляет страстью, когда достигнут уже восемнадцати лет, а иных, переживших и тридцатый год, сверх чаяния, увлекает в бездну студодеяния. Подивись же, как проклятый демон и не испытавших блудной страсти обучает делу сему. Нередко отрок в полуденный час лежит на постели, и, приступив к нему, демон, как хитрый и коварный змий в великой тишине говорить мысленно душе, как бы от мужеского или женского лица, и настойчиво побуждает к гнусной страсти. Иногда же, коснувшись головы отрока, отгоняет сон, чтобы уже в бодрственном состоянии, не имея у себя другого дела, занялся нечистыми помыслами и, предавшись срамным думам, с большею легкостью обучился блуду. А если юный погружен в сон, то действует на него также сновидениями, в точности и живо представляя грех, касаясь плоти и влагая в нее пламень. А другого приводит к сему опять неприметно и неощутительно видением мужеского или женского лица, не показывая, впрочем, ничего блудного, но представляя одну приязнь и неумеренную приверженность к этому лицу, между тем как по намерению демона во всем этом имеется в виду не добрый, но худой конец. Иным же неотступно внушает пожелание сердца явно привести в дело. Иного вовлекает в сластолюбие беседою сверстников, а другого какими–нибудь видами беззакония, о которых нет надобности и говорить, исторгает из Божественного целомудрия.