Ибо и здесь говорится о двояком действии слова. Но иной может назвать двумя мечами ясность и истину, ибо когда сочетаются они в слове, достаточно их к тому, чтобы покорять противящихся. Посему–то и первосвященник на слове, которое было у него на персях, имел таинственно возложенные «явление и истину» (Исх. 28, 30): явление для уяснения сказуемого и истину для низложения лжи. Потому и Петр, открыто употребив нож, когда урезал ухо рабу первосвященника, оказывается совершившим это вместе и таинственно, и назнаменательно. Ибо Апостолы в начале проповеди исполняли и предписываемое законом, когда к Двери, то есть к Рекшему: «Аз есмь Дверь» (Ин. 10, 7), приводили утверждавших о себе, что возлюбили они владычество Закона, и, взяв «шило»обучения, старались «провертеть» (ср.: Втор. 15, 17) рабский слух в свободу послушания.
Когда же иудеи признали себя недостойными Жизни Вечной и настала нужда обратиться уже к язычникам, тогда Апостолы глаголом Духа совершенно отсекают им слух, как недостойным уже слова свободы за непокорность. Ибо сказать: «Вам бе лепо первее глаголати слово Божие» (Деян. 13, 46) — значило провертеть рабский слух в свободу, а потом присовокупить: «Понеже недостойны творите сами себе Вечному Животу, се, обращаемся во языки» (Деян. 13, 46) — значило совершенно отсечь им слух.
Глава 7. То же самое говорит иудеям и Павел: «Иже законом оправдаетеся, от благодати отпадосте» (Гал. 5, 4). Ибо отпасть от благодати значило то же, что и быть отсеченными от слова слободы. Почему и Господь говорит: «Шедше убо научите вся языки» (Мф. 28, 19), по урезании уха у иудеев отверзая к послушанию ухо язычников. О сем задолго прежде и издревле свидетельствует и ветхозаветное Писание, ясно пророчествуя о том и другом, а именно: что у иудеев урезано будет ухо и что оно приложено будет язычникам. Ибо и Иезекииль говорит иудейскому сонмищу: «Ноздри твоя и ушы твои обрежут» (Иез. 23, 25), потому что не прияли благоухания мира Христова, подобно той, которая говорит: «В воню мира твоего течем» (Песн. 1, 3), и по урезании и отъятии у них главных орудий чувств не пожелали, как овцы, слушать гласа Пастыря. А Исаия вводит самую церковь из язычников, которая говорит: «Приложи ми ухо, еже слышати, и наказание Господне отверзает ушы мои» (Ис. 50, 4–5). Так языческой церкви Господь приложил ухо и ухо же урезал у церкви иудейской. И сие достаточно сказано о продавших ризу и взявших нож.
Посмотрим же, все ли мы, когда носим таковую ризу, носим ее право? Ибо об иных написано: «Яко всякую одежду собранну лестию и ризу с примирением отдадут» (Ис. 9, 5), а о других: «Ризы своя связующе ужами, завесы творяху держащыяся требища» (Ам. 2, 8). Посему не имеют ли у нас лестию собранной одежды те, которые, в ересях подстерегая простодушных, одеваются в ризы нравственных добродетелей, но облекаются в них как в чужие, не в правду, а более для соблюдения доброго о них мнения, и преображаются, принимая на себя вид кроткий и скромный, чем и уловляют в погибель попадающихся на сию уду?
Глава 8. Они–то в Будущем Веке «с примирением отдадут» (Ис. 9, 5) таковые ризы, потому что не восприимут наград за труды, но понесут за обман наказание и мучение от Бога, отмщающего «на вся оболченныя во одеяния чуждая» (Соф. 1, 8), как говорит Он у Пророка. Ибо все, что делается не ради самого добра, а ради чего–либо иного, не только остается без награды, но и подлежит ответственности, а наипаче когда устрояются этим козни видящим, служа гибельною приманкою для простодушных.
Как тщеславие делает бесполезным труд добродетели и лишает трудившегося вечных наград, само для себя служа малоценною наградою за великие труды, скоропреходящею похвалою за трудные подвиги, скорогибнущею почестию, увядающею прежде, нежели созреет как должно, так образ благочестия, притворно приемлемый для обмана, делает труд не только напрасным, но и опасным, осуждаемым не на лишение только награды, но на продолжительное и крайне мучительное наказание. Так неким, изнурившим себя и понесшим таковой труд, Апостол сказал: «Толика пострадасте туне? аще точию и туне!» (Гал. 3, 4), словом туне означив лишения наград, а словами «аще точию и туне»– достоплачевность ожидаемого мучения. «Держащияся же требища завесы, ужами связующе ризы» (ср.: Ам. 2, 8) творят, может быть, и некоторые из служителей Церкви, которые лицемерно подражают священнодействующим непорочно под покровом внутри святилища. Ибо иное есть завеса (καταπέτασμα) и иное покров (παραπέτασμα), хотя сходство названий скрывает различие вещей.