Блажен, кто неусыпен в молитвах, чтении и добрых делах: таковой просветится, чтобы не уснуть ему в смерть.
Блажен, кто высок по жизни и смирен по образу мыслей: он подражает Христу и с Ним совоссядет.
Блажен, у кого Закон не сходит с языка: Бог не оставляет кущу его.
Блажен, кто многим делает добро: на Суде найдет он многих защитников.
Блажен, у кого в добродетели нет худой подмеси, потому что лопата Судии не вводится им в обман.
Блажен, кто украшает дела свои прежде, нежели явит их огонь, которым все искушается.
Блажен, кто поспешает к Будущей Жизни, потому что настоящее издает запах тления и влечется к смерти.
Блажен, кто расточает, что собрал, и чистым предстает чистому Судии.
А главное в слове: не неради о душе, потому что скоро станешь пред весами на Страшном Судилище Христа, Бога нашего.
Слово о молитве
Предисловие
Распаляемого пламенем нечистых страстей, обыкновенно прохлаждал ты меня прикосновением боголюбивых твоих писаний, утешал до крайности изнемогающий мой ум и блаженно подражал в этом великому наставнику и учителю. И не удивительно: часть твоя всегда была славна, как и благословенного Иакова; потому что, хорошо послужив за Рахиль и получив Лию, домогаешься иметь и возлюбленную, как и за нее исполнивший семилетие. А я (не отрекусь), потрудившись целую ночь, ничего не поймал; и только в твоем слове, опустив мрежу, уловил множество рыб. Не думаю, чтобы они были велики, однако же, их сто пятьдесят и три, и их–то при равночисленности глав, исполнив твое приказание, послал я к тебе в кошнице любви.
Дивлюсь же тебе и крайне соревную превосходному твоему расположению, с каким возлюбил ты главы о молитве, ибо не просто желательно тебе иметь их под руками и видеть написанными чернилом на бумаге, но желаешь укоренить в уме любовию и непамятозлобием. Но поелику «вся сугуба, едино противу единаго» (Сир. 42, 25), по слову премудрого Иисуса, то прими их не в букве только, но и в духе и уразумей, что букве непременно предшествует мысль, а без сего не будет и буквы. Посему и вид молитвы двоякий: один — деятельный, другой — созерцательный. Так и в числе: представляющееся с первого взгляда есть количество, а означаемое сим — качество. Поэтому, слово о молитве разделив на сто пятьдесят три главы, послали мы тебе евангельский оброк, чтобы ты отыскал в нем приятность иносказательного числа; и очертание треугольника и шестиугольника, дающее видеть и благочестивое ведение Троицы, а вместе и описание сего устройства. Число сто само по себе четырехугольно, а число пятьдесят три — треугольно и сферично, потому что число двадцать восемь — треугольно, а число двадцать пять — сферично*, ибо пятью пять есть двадцать пять. Поэтому имеет не только очертание четырехугольника в четверице добродетелей, но и мудрое ведение о сем веке, уподобляющемся числу двадцать пять, по сферичности времен; потому что идут седмица за седмицею, месяц за месяцем и год за годом, обращается время, и годовые перемены, как видим, следуют одна за другою по движению солнца, луны: весна, лето и т. д. Треугольник же означит для тебя ведение Святой Троицы; а еще: если чрез прибавление чисел дойдешь до числа сто пятьдесят три, которое также треугольно, то надлежит тебе разуметь ведение деятельное, естественное, богословское, или ведение веры, надежды, любви — золото, серебро, драгоценные камни.
Таково число; краткости же глав не презирай, как умеющий «и насыщатися и лишатися» (Флп. 4, 12) и верно памятующий о Том, Кто и две лепты вдовицы не отверг, но приял предпочтительно богатству многих других. Посему, зная плод благорасположения и любви, сохрани его искренним братиям твоим, внушив им помолиться о недугующем, чтобы стал он здрав и, взяв одр свой, начал ходить по благодати Христа, Истинного Бога нашего. Ему слава во веки веков! Аминь.
153 главы
(1). Если кто хочет приуготовить благовонный фимиам, то пусть, по закону, сложит по равной части «стакти, ониха и ливана чистаго» (Исх. 30, 34) кассии; это — четверица добродетелей. Если они полны и уравнены, не будет предан ум.
(2). Душа, очистившись полнотою добродетелей, приводит ум в невозмущаемое устройство, делая его удобоприемлемым к желаемому состоянию.
(3). Молитва есть беседа ума с Богом. Посему: какое состояние нужно уму, чтобы иметь возможность неподвижно предстоять пред своим Владыкой и беседовать с Ним без всякого посредника?
(4). Если Моисею, покусившемуся приблизиться к горящей на земле купине, воспрещено было сие, пока не снимет «сапоги от ног» (Исх. 3, 5), то как же тебе, желая узреть Того, Кто выше всякого понятия и чувства, и беседовать с Ним, не отрешить себя от всякого страстного помышления!