Если бы все органы тела моего, подобно языку, служили мне для выражения мыслей: и тогда я не мог бы сказать ничего достойного блаженной Павлы. Знаменитая своим родом, она еще знаменитее стала своим благочестием. Славная некогда своими богатствами, ныне еще славнее сделалась она нищетою Христовою. Отрасль Гракхов и Сципионов, наследница Павла Емилия, имя которого и сама носила, истинная и достойная ветвь Марции Папирии, матери Африканского, она предпочла Вифлеем Риму и блиставшие золотом палаты променяла на убогую хижину. Не будем, однако же, сетовать, что утратили такую особу; но будем благодарны за то, что сожительствовали ей и даже еще теперь сожительствуем: ибо у Бога все живет, и все, что возвращается к Господу, причисляется к Его семейству. Исход ее был, конечно, не больше как переселение в небесное жилище; потому что, и живя еще в теле, она считала себя странницею Господнею и всегда плачевным голосом взывала: «Горе мне, что я пребываю у Мосоха, живу у шатров Кидарских. Долго жила душа моя с ненавидящими мир» (Пс.119:5,6). И не удивительно, что она сокрушалась о пребывании своем во мраке (ибо это выражается словом «кидар»), так как мир во зле лежит, и самый свет его похож на тьму. Оттого–то она так часто говорила: «Услышь, Господи, молитву мою, и внемли воплю моему; не будь безмолвен к слезам моим. Ибо странник я у Тебя и пришлец, как и все отцы мои» (Пс.38:13); или: «имею желание разрешиться и быть со Христом» (Флп.1:23). Всякий раз, как изнемогало ее тело, которое изнуряла она невероятным воздержанием и сугубыми постами, в устах ее повторялись сии слова: «усмиряю и порабощаю тело мое, дабы, проповедуя другим, самому не остаться недостойным» (1 Кор.9:27); «лучше не есть мяса, не пить вина» (Рим.14:21); «одевался во вретище, изнурял постом душу мою, и молитва моя возвращалась в недро мое» (Пс.34:13). Среди самых тяжких скорбен, которые переносила с удивительным терпением, она, как бы усматривая перед собою отверстые небеса, восклицала: «кто дал бы мне крылья как у голубя? Я улетел бы и успокоился бы» (Пс.54:7). Свидетельствуюсь Иисусом Христом, святыми Его угодниками и самим Ангелом–хранителем и спутником дивной жены, что я ничего не говорю из потворства, как водится у льстецов, но все, что ни скажу, скажу только во свидетельство; и это будет еще ниже той, которую воспевает весь мир, которой удивляются священники, о которой воздыхают лики девственниц и сетует множество иноков и убогих. Угодно тебе, читатель, знать вкратце ее добродетели? Она оставила всех присных своих убогими, оставшись сама еще беднее их. И не дивись, слыша такие слова мои о ближних ее и домашних обоего пола, которых из рабов и рабынь сделала она своими братьями и сестрами, если даже и дочь свою Евстохию, девственницу, обрученную Христу (в утешение которой слагается это небольшое сочинение), несмотря на знатный род, покинула с одним только богатством веры и любви. Но перескажем все по порядку.
Пусть другие начинают речь свою издалека, от самого младенчества Павлы и, так сказать, от первых ее игрушек; пусть выставляют мать ее Блезиллу и отца Рогата, из которых первая есть отрасль Сципионов и Гракхов, а последний ведет род свой, как еще и доселе помнят во всех почти Грециях, от знатной и богатой фамилии Агамемнона, сокрушившего десятилетнею осадою Трою. Мы будем хвалить в Павле только то, что собственно ей принадлежит и истекает из чистого источника святой души ее.
Господь и Спаситель в Евангелии, вопрошаемый апостолами, говорит, что воздаст Он тем, которые все свое покинули ради Его имени, что они воспримут сторицей в настоящем мире, и наследуют жизнь вечную (Мф.19:29). Из этого заключаем, что достохвально не обладать богатством, но презирать его ради Христа; не переходить с надменностью от одной почести к другой, но пренебрегать ими ради веры Божьей. И поистине, что обещал Спаситель своим рабам и рабыням, то и воздал им в настоящей жизни: потому что та, которая презрела славу от одного города, теперь прославляется голосом всей вселенной; и той, о которой никто не знал вне Рима, пока она жила в Риме, после переселения ее в Вифлеем дивится и иноплеменная земля, и римская. Ибо из какого народа люди не приходят к святым местам? А у святых мест кто нашел других, кроме Павлы, которым бы больше удивлялись? Как драгоценнейшая жемчужина блистает между другими жемчужинами, и как сияние солнца затмевает и покрывает малые огоньки звезд — так превзошла она своим уничижением добродетели и достоинства всех и, сделавшись самой меньшей между всеми, да будет больше всех. И чем более она унижала себя, тем более возвышаема была Христом. Открывалась, и не сокрылась. Убегая от славы, заслужила славу, которая, как тень, следует за добродетелью и, ускользая от ищущих ее, ищет оказывающих ей презрение. Но что я делаю? Зачем прерываю нить повествования? Останавливаясь на каждом предмете, я не выдерживаю правил речи ораторской.