Если бы между столь многими и такими великими ее добродетелями я вздумал восхвалять ее целомудрие, то это могло бы показаться излишним, ибо, и когда была еще светской женщиной, она служила в этом отношении образцом для всех римских благородных жен. Она так вела себя, что даже те, которые занимаются злословием как ремеслом, никогда не дерзали придумать что–нибудь поносящее на ее счет. Не было сердца нежнее ее сердца, не было никого приветливее ее в обращении с низшими. Она не искала сильных — и, однако ж, не выказывала презрения или досады при встрече с гордыми и добивающимися ничтожной славы. Если видела бедного — помогала ему, богатого увещевала к благотворительности. В ней одна только щедрость выходила за пределы: когда у нее недоставало собственных денег на милостыню, она заимствовала их даже у ростовщиков под проценты. Признаюсь в своей вине: когда щедрость ее была непомерною, я обличал ее, приводя следующее место из Апостола: «не требуется, чтобы другим было облегчение, а вам тяжесть, но чтоб была равномерность. Ныне ваш избыток в восполнение их недостатка; а после их избыток в восполнение вашего недостатка» (2 Кор.8:13,14); и другое — из Евангелия Спасителя: «у кого две одежды, тот дай неимущему» (Лк.3:11); и просил ее позаботиться о том, чтобы не довести себя до невозможности делать то всегда, что она так охотно делает. Прибавляя к этим увещеваниям и многие другие подобные. Но все мои доводы разрешила она с удивительной скромностью и в самых кратких словах, призывая Бога в свидетели, что все она делает во имя Его, что она дала обет умереть нищею, так, чтобы и во гроб положили ее в чужой одежде. Напоследок она присовокупила: «Если я принуждена буду просить милостыню, то найду многих, которые мне подадут ее; а если этот нищий не получит от меня того, что я могу ему подать, хотя бы даже заняв сама у других, и умрет: с кого взыщется душа его?»
Многие знатные женщины имеют обыкновение расточать дары тем, которые распускают о них добрую славу, и, излив свою щедрость на немногих, удаляют от прочих свою руку. Павла вовсе не имела этой слабости. Ибо она всякому уделяла свои деньги, сколько ему было нужно, не на предметы роскоши, но на предметы необходимости. Ни один бедняк не отходил от нее с пустыми руками. И это не тяготило ее не по причине огромности ее богатства; но благодаря мудрой распорядительности. Она всегда повторяла следующие слова: «блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф.5:7); «Вода угасит пламень огня, и милостыня очистит грехи» (Сир.3:30); «Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители» (Лк.16:9); «подавайте лучше милостыню из того, что у вас есть, тогда все будет у вас чисто» (Лк.11:41), и слова Даниила, советовавшего царю Навуходоносору: «искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным» (Дан.4:24). Она не хотела расточать деньги на камни, которые прейдут вместе с землею и веком, но помышляла о тех живых камнях, которые находятся превыше земли, из которых в Апокалипсисе Иоанна строится град великого царя и которые, по словам Писания, должны превратиться в сапфир, смарагд, яспис и другие драгоценные камни (Апок.21:19 и далее).
Но сии добрые качества могут быть у нее общими лишь с немногими другими людьми; и дьявол, зная, что они еще не составляют верха добродетелей, говорит Господу, после того как уже все имение Иова было потеряно, дом низвергнут, дети умерщвлены. «кожа за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него; но простри руку Твою, и коснись плоти его, — благословит ли он Тебя?» (Иов.2:4,5). Знаем многих, которые давали милостыню, но ничего не давали от собственного тела; простирали бедным руку, тогда как сами преклонялись пред удовольствиями плоти; украшали то, что снаружи, а внутри были «полны костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф.23:27). Но не такова Павла, воздержание которой превосходило почти должную меру, и которая изнуряла немощное тело свое излишними постами и трудами. Она, исключая праздничные дни, почти вовсе не подбавляла в пищу масла. По одному этому уже можно судить, как смотрела она на вино и напитки, на рыбу, мед, яйца и прочие вещи, приятные для вкуса, довольствуясь которыми, иные думают, что они самые воздержанные из людей, хотя бы наполняли ими свое чрево до потери всякого благоприличия.