Душа человеческая в творениях Кассии
Приведенный нами анализ ирмосов и стихир блаженной инокини Кассии отчасти отвечает и на другой вопрос — о вкладе Кассии в песнотворческое достояние Церкви.
Нам думается, что глубокое, богатое знанием души человеческой проникновение блаженной песнописицы в сущность спасения этой бессмертной души и живое, опытное познание Христа распятого и воскресшего как Источника спасения есть то, что незыблемо лежит в церковном достоянии. Здесь, однако, необходимо коснуться сущности церковной лирики блаженной Кассии, чтобы ответ на последний вопрос был более отчетливым.
Уже в упоминавшемся тексте отдельных ирмосов, составленных блаженной Кассией, а также в словах пространной стихиры Великой Среды были очевидны как высокое мастерство, так и духовная поэтичность, которые характеризуют ее творчество.
Легкость, изящество, предельная краткость строф вместе с выразительностью и силой основного образа присущи ирмосам блаженной Кассии. Волною морскою Скрывшаго древле, гонителя мучителя, под землею скрыта спасенных отроцы, — таково начало 1–го ирмоса канона Великой Субботы{41}.
Анализируя творчество блаженной Кассии, мы касались отдельных положений ее ирмосов: в них всегда наряду с глубоким богословским содержанием сохраняются выразительность и лаконичность словесной формы. Здесь в развитие изложенного положения уместно привести для примера весь ирмос 5–й песни канона Великой Субботы: Богоявления Твоего, Христе, к нам милостивно бывшаго, Исаиа Свет видев невечерний, из нощи утреневав взываше: воскреснут мертвии, и востанут сущии во гробех, и ecи земнороднии возрадуются{42}. Вероятно, разъяснения здесь излишни.
В стихире на утрени Великой Среды{43} следует остановиться на отдельных очень сильных образах, которые дает Кассия в описании как видимой природы, так и состояния души человека. Говоря об источниках слез, она приводит образ облаков, которые производят моря: Иже облаками производяй моря воду. Вспоминая дальше пречистые стопы Христовы, она говорит о том, как, услышав шаги Бога в раю, согрешившая Ева скрылась со страхом: Ихже в раи Ева, по полудни, шумом уши огласивши, страхом скрыся. Для изложения состояния души грешника Кассия находит очень глубокие, чрезвычайно емкие выражения: грех, его рачение — мрачно и безлунно: мрачное же и безлунное рачение греха, а блуд есть глубокая ночь: яко нощь мне есть разжжение блуда невоздержанна. Здесь блаженная песнописица не умаляет и не приукрашает глубины человеческого падения.
В осмыслении разбираемой стихиры очень важны высказывания исследователя церковной письменности, приснопамятного архиепископа Филарета. «Чтобы так верно выразить чувства возлюбившей много, — пишет преосвященный Филарет об этой стихире, — необходимо было Кассии ощущать в душе своей полноту горького сокрушения о растлении души нашей, надобно было самой ей быть полною той уповающей любви к Спасителю грешников, за которую люди осуждали и грешницу, и Спасителя грешников». Преосвященный Филарет заканчивает разбор этой стихиры словами: «Нельзя не сказать: не многие способны к такому глубокому сокрушению»{44}.
В отношении духовной поэзии и одновременно глубин психологии особенно выделяется стихира блаженной Кассии на память пяточисленных мучеников (13 декабря) — хвалитная на Славу. Слышание этой стихиры или чтение ее настоятельно понуждает вспомнить имя ее автора — так образно и сильно, так разнообразно по своим определениям это замечательное церковное произведение, как бы вводящее людей церковных в предпразднование Рождества Христова.
В этой стихире блаженная песнописица дает подробное восхваление каждого из пяти мучеников с такой тонкостью и духовной любовью, что это невольно, как указывалось выше, останавливает внимание и побуждает узнать творца этого высокого гимна святым страдальцам. Здесь почтен начальник пяточисленного собора мучеников — святой Евстратий; найдено достойное слово для святого Авксентия; святому мученику Евгению воздаются похвалы как краснейшей ветви Божественнаго благородия (что означает само имя ЕВГЕНИЙ); высоко превознесен подвиг святого мученика Ореста, а Мардарий, самый препростой из всего пяточисленного собора, именуется сияющим прозрачным бисером, который радостно терпит горькие муки. Вот текст этой замечательной стихиры: Пятострунную цевницу, и пятосветлый свещник Божия Церкве, богоносныя мученики тезоименне воспоим, и благочестие похвалим: радуйся, иже добре Богом ввоинствованный в Небеснем воинстве, и Ввоинившему тя угодив, иже в витиях витий, Евстратие богомудре. Радуйся, иже талант от Бога тебе вверенный возрастив во множество, Авксентие блаженне. Радуйся, краснейшая ветвь Божественнаго благородия, Евгение богомудре. Радуйся, красный образом, нравом же предобрый и обоюдоизрядный, иже в Божественных горах пребывая весь, всеблаженне Оресте. Радуйся, сияяй прозрачный бисере, иже муки горькия радостне претерпевый, Мардарие непобедиме. Радуйся, равночисленный личе мудрых дев; яже молим всякаго гнева и скорби избавити, и неизреченныя вашея славы сопричастники сотворити, летнюю вашу память чтущия{45}.