XX
1. Максимиан, устранив старцев, делал, что хотел, считая себя уже единственным господином всего мира. Ведь Констанция (хотя именно его следовало бы назвать первым) он презирал, так как тот был мягок по натуре и отягощен болезнью. 2. Он надеялся, что тот скоро умрет, а если не умрет, то лишить его власти даже против воли казалось ему легким (делом). Ведь что тот сможет сделать, когда трое принудят его сложить власть? 3. У (Максимиана) же был друг по старому армейскому товариществу и приятель по последнему походу — Лициний. Его советами он пользовался в течение всего правления; но не захотел делать его Цезарем и не назвал сыном лишь ради того, чтобы тот впоследствии завладел местом Констанция, Августа и брата. 4. Ведь тогда бы он и сам удержал принципат и, свирепствуя по всей земле по собственному произволу, отпраздновал бы двадцатую годовщину правления. Назначив на место Цезаря своего сына (который был тогда еще в девятилетнем возрасте), он сложил бы с себя власть, а впоследствии, когда верховной властью овладеют Лициний и Север, а второстепенной, в качестве Цезарей, Максимин и Кандидиан, проводил бы безмятежную и спокойную старость, окружив себя несокрушимой стеной. Вот как далеко простирались его замыслы. Но Бог, которого он сделал опасным для себя, развеял все его намерения.
XXI
1. Достигнув верховной власти, он обратил мысли к угнетению мира, который он открыл для себя. 2. Ведь после разгрома персов, у которых есть такой ритуал и обычай, по которому они отдают себя в рабство своим царям, а цари обходятся со своим народом, как с дворовой челядью, этот человек захотел ввести этот безбожнейший обычай, беззастенчиво восхваляя его со времени той победы. 3. А так как он не мог открыто повелеть об этом, то действовал так, что самолично лишал людей свободы, а прежде всего — чести. Он истязал не только декурионов, но и более знатных граждан, выдающихся и превосходнейших мужей, притом по причинам равно и пустяковым и политическим. Если кто — то, как ему казалось, заслуживал смерти, он устанавливал кресты, если меньшего, готовились ножные кандалы. 4. Благородных и знатных матерей семейств он забирал в гинекей. Если же кого надо было высечь плетьми, на конюшне стояли 4 вкопанных столба, на которых обычно никогда не растягивали даже рабов. 5. Что еще сообщить о его развлечениях и забавах? Он держал медведей, схожих с ним дикостью и величиной, которых собирал в ходе своего правления по всей империи. Когда ему хотелось позабавиться, он приказывал привести кого — нибудь из них, называя по имени. 6. Людей им бросали не просто ради того, чтобы те их терзали, а чтобы те их сожрали. Когда же их таким образом разрывали, он удовлетворенно смеялся, и никогда не приступал к обеду без кровопролития. 7. В отношении незнатных применялись пытки огнем. Такой смерти он предавал прежде всего христиан, издав указы, чтобы приговоренных к пыткам сжигали на медленном огне. 8. Привязав их сначала (к столбам), под ноги (им) подносили слабый огонь до тех пор, пока кожа на ступнях, сморщившись от огня, не отделялась от костей. 9. Затем прикасались к отдельным частям тела зажженными и потушенными факелами так, что на теле не оставалось ни одного живого места. Между делом их лица поливали холодной водой и обмывали уста влагой, чтобы они не скоро испустили дух после того, как у них пересыхало горло. 10. Это происходило позже, когда в течение нескольких дней кожа полностью сгорала и огонь проникал во внутренности. 11. После этого разводился костер, на котором сжигали уже обгоревшие тела. Собранные кости, растолченные в прах, выбрасывались в реку и в море.
XXII
1. Истязания, испытанные на христианах, он применял по привычке против всех людей. 2. У него не было никаких легких наказаний — ни ссылки на остров, ни застенков, ни рудников, (а такие, как) огонь, крест, (растерзание) зверьми исполнялись при нем ежедневно и без затруднений. 3. Дворцовые слуги и управляющие усмирялись копьем. Обезглавливание и казнь мечом относились к случаям весьма редким и являлись почти милостью, благодаря которой они получали благую смерть за старые заслуги. 4. Ведь ему это было легко — красноречие угасло, адвокаты упразднены, правоведов либо ссылали, либо убивали. Литература же почиталась среди дурных искусств, а тех, кто ее создавал, изгоняли и проклинали, как врагов. 5. Всеобщий беспорядок все усугублялся из — за слабых законов, будучи устроен судьями — ведь военных судей, несведущих в тонкостях документации, посылали в провинцию без асессоров.