27.1. Так что же? Неужели ничего подобного те философы не предписывают? Напротив, очень многое, и очень часто они присоединяются к истине, но никакого веса те предписания не имеют, поскольку принадлежат людям и не имеют большего авторитета, т. е. божественного. 2. Никто, стало быть, им не верит, так как те, кто их слушает, считают себя такими же людьми, какими являются те, кто их наставляет. 3. Кроме того, у них нет ничего определенного, ничего, что происходило бы из твердого знания, но, поскольку все строится на предположениях, многое оказывается противоположным и противоречивым. Надо быть весьма глупым человеком, чтобы пожелать последовать их наставлениям, каковые, даже не понятно, верные ли, или нет. И потому им никто не следует, так как никто не хочет упорствовать ради неизвестного.
4. Стоики утверждают, что существует добродетель, которая только и делает жизнь счастливой. Нельзя сказать ничего более верного. Но что сказать, если человек терпит мучения и боль? Неужели кто‑то может быть счастлив среди мучителей? Мало того, доставляемая телу боль считается у них основой добродетели, поэтому даже в муках человек не является несчастным. 5. Эпикур еще решительнее говорит, что мудрец всегда счастлив, и даже оказавшись внутри быка Фалари — са, будет говорить: „Мне приятно и я беззаботен“. Кто не посмеется над ним, особенно потому, что человек, любящий наслаждения, надел на себя маску смелого человека, к тому же смелого сверх всякой меры? Ибо не может быть, чтобы кто‑то испытывал телесные муки в качестве наслаждений, когда для того, чтобы быть добродетельным, достаточно их переносить и терпеть. 6. Что вы, стоики, скажете? Что скажешь ты, Эпикур? Мудрец счастлив, даже когда мучается. Если его счастье в славе терпеливого человека, то он не наслаждается, поскольку от пыток он, возможно, умрет. Если в памяти о нем, то он или не узнает о ней, если души смертны, или, если узнает, ничего от этого не обретет. 7. Какая же иная польза от добродетели? В чем счастье жизни? Чтобы умереть со спокойной душой? Выдаете мне благо одного часа или, пожалуй, одного момента, ради которого в течение всей жизни следует терпеть тяготы и несчастья. 8. Сколько же времени займет смерть? Когда она придет, уже не важно, встретишь ли ты ее со спокойной душой или с негодующей. Итак, выходит, что ничего другого от добродетели получить нельзя, кроме славы. 9. Но слава бесполезна и кратка или же из‑за превратных суждений людских отвергается. Стало быть, нет никакой пользы от добродетели, когда добродетель смертна и преходяща. 10. Итак, те философы, которые все это говорили, видели некую тень добродетели, саму же добродетель не рассмотрели. Ибо были обращены к земле и взгляд свой не устремляли ввысь, чтобы получить возможность увидеть добродетель, которая обнаруживается в небесной религии. 11. Это причина того, почему их наставлений никто не слушает. Ведь они или побуждают к порокам, если защищают наслаждения, или, если защищают добродетель, не сулят никакого наказания за грех, кроме бесчестия, но никакой награды не обещают за добродетель, кроме почета и славы. Ибо говорят, что к добродетели надо стремиться ради ее самой.
12. Так вот, мудрец действительно счастлив в муках; но лишь когда он терпит муки за веру, за справедливость, за Бога, такое перенесение боли делает его самым счастливым. 13. В самом деле, один только Бог может оказать почет за добродетель, наградой которого является одно только бессмертие. Люди, которые не жаждут бессмертия и не держатся религии, которой принадлежит вечная жизнь, конечно, не знают силы добродетели, чьей наградой пренебрегают. Они не взирают на небо, хотя и думают, что смотрят на него, пытаясь постичь непостижимые вещи, в то время как в созерцании неба нет никакого иного смысла, кроме как принятия [истинной] религии и веры в бессмертие души. 14. Ведь всякий, кто или понимает, что следует почитать Бога, или имеет надежду обрести бессмертие, ум свой обращает к небу. И хотя этого не увидеть глазами, все же это открыто для очей души. 15. Те же, кто не принимают [истинной] религии, те принадлежат земле, так как та религия находится на небе. Те, кто считают, что душа умирает вместе с телом, также обращены к земле, так как за пределами тела, которое является землей, ничего, что было бы бессмертным, не видят. 16. Итак, человек создан таким, чтобы прямым телом быть обращенным к небу, с той лишь целью, чтобы возвышенным умом созерцать Бога и в думах о Нем обращаться к упованию на вечную жизнь.