Анне приходилось вставать очень рано, чтобы вовремя привезти заказ, потому что доходные дома находились довольно далеко от богатого района, облюбованного промышленниками, звездами кино, дипломатами и такими, как кузен Фабио. Однажды утром, отдав выстиранное белье, она буквально вылетела из дома родственника, боясь опоздать, и столкнулась с высоким красивым незнакомцем.
— Вы так спешите, — проговорил он, подхватывая ее под руку, чтобы она не упала.
— Простите меня, синьор, — поспешно пробормотала Анна, опуская глаза.
— Это мне следовало бы извиниться, — улыбнулся незнакомец. — Или, пожалуй, не стоит. Не каждый день мужчина встречает такую красивую девушку.
Анна, не мигая, смотрела на него секунду-другую, завороженная сиянием его глаз и теплом руки. Молодой, высокий, широкоплечий, в отлично сшитом темном костюме и белой рубашке. Одежда явно от портного. Галстук в черную и коричневато-желтую полоску отлично гармонирует с темными волосами и глазами дикой кошки. Крупный нос, мягкие, чувственные губы. От его взгляда и прикосновения в голове Анны прозвенел колокольчик тревоги, и она быстро отстранилась и торопливо пошла по тротуару. Девушка услышала быстрые шаги за спиной. Поравнявшись с ней и легко приноровившись к ее размашистой походке, мужчина улыбнулся:
— У меня есть машина. Могу я вас подвезти?
Анна отрицательно покачала головой, упорно глядя себе под ноги.
— Нам следует подружиться, — раздался спокойный голос. — То есть я хочу сказать, что мы почти знакомы, разве не так? После того, как налетели друг на друга?
Анна остановилась и повернулась к нему. Незнакомец смеялся, показывая великолепные белые зубы на загорелом лице. В уголке нижней губы расположилась родинка, похожая на веснушку, странная и франтоватая. Кожа на высоких, почти славянских скулах, была туго натянута, а его глаза, казалось, смотрели прямо ей в душу. Анна почувствовала, что в голове становится пусто, а потом в ней закружились дикие мысли.
Мужчина производил впечатление человека культурного и образованного, но его окружала аура опасности и приключений. Несмотря на то что на вид ему было слегка за тридцать, он обладал каким-то легким мальчишеским шармом, против которого очень трудно устоять.
— Мне надо идти, — сказала Анна с неожиданной горячностью, пытаясь избавиться от исходившего от него гипноза. — Я опаздываю.
— Подождите. — Мужчина схватил ее за руку. — Я даже не знаю вашего имени.
Она глубоко вздохнула. Кровь стучала у нее в висках, руки стали липкими от пота. Незнакомец стоял так близко, его лицо находилось всего в нескольких дюймах от ее лица. Анна ощущала приятный запах дорогого мыла и резковатый аромат еще более дорогого мужского одеколона. Но она не почувствовала, как его пальцы оторвали латунную пуговицу с ее легкого коричневого свитера, который девушка носила, набросив на плечи. Поймав ее взгляд, он спрятал добычу в карман.
— Я, правда, должна идти, — повторила Анна почти с грустью и пошла прочь. Ее низкие каблуки торопливо стучали при каждом шаге, потом она почти побежала. Повернув за угол, Анна оглянулась. Незнакомец не пытался ее преследовать. Девушка пошла медленнее и вздохнула с облегчением.
И почувствовала неожиданное разочарование.
Во второй половине дня, после школы, она вернулась в дом кузена Фабио, чтобы забрать ежедневный сверток с бельем. Глазами Анна поискала незнакомца, но его нигде не было. И снова ей показалось, что ее обманули.
Ночью, лежа на узкой кровати в своей маленькой сырой комнате, Анна долго — ей показалось, вечность — смотрела в потолок. Сон бежал от нее, зато воображение без всякого труда рисовало завораживающие глаза, глядящие прямо ей в зрачки, крошечную родинку в углу рта и эти белые-белые зубы, сверкающие в темноте. Девушка поняла, что мечтает о нем, пока не провалилась в глубокий сок без сновидений.
Утром Анна о нем не забыла. После того, как она отнесла белье кузену Фабио и вышла из дома Пегроне, направляясь в школу, незнакомец был тут как тут. Он стоял, прислонясь к входной двери, с кривой усмешкой на лице. Мужчина поднял руку, латунная пуговица отразила луч солнца и засияла ярким светом.