Скорей бы хоть подмога обещанная пришла, что ли. Вот прямо сейчас влупили бы сверху с воздуха этим фермерам в спины. Огоньком их подпалить хорошенько так... Чтоб по-быстрому снялись и свалили отсюда. А так...
Мы не унываем, конечно. Ни я, ни Дарк. Наша пара одна из лучших в бригаде. Мы будем до последнего держаться. Чего уж там? Не в первый раз уже. И из пистолетов отбивались, и ножами приходилось... Мы справимся!
Ночь на улице уже такая, что фигуры атакующих глазами не разглядеть. Тут и внутри в холле такая же темень кромешная. Но нам-то помогают экраны со всеми их настройками, а вот что видят они? Как местные ориентируются в такой темноте?
А они продолжают атаковать, и ночь им не помеха. Но накатывают уже не так нагло, но по-прежнему настойчиво. И действуют слаженно, продвигаясь по двое, по трое. Одна группа прикрывает огнём другую. Чётко работают, как по команде.
Нам на руку открытое пространство перед домом, спрятаться тут негде и скрытно не приблизишься. Все деревья довольно далеко. Главное, не подпустить никого к веранде дома.
И ход из кухни... Он занимает все мои мысли, отвлекает внимание. Чем ещё его подпереть и обезопасить наши спины? Ох, как же Хэма не хватает, просто слов нет, как не хватает.
Патронов у меня остаётся всё меньше, пустые магазины по отработанной привычке сую тут же в дроппер на поясе. А в голове мысль: «Буду ли сам их ещё набивать, или тут они и останутся вместе со мной в этом клятом доме?»
Очереди наши всё короче и бьют наверняка, отсекая тех, кто лезет вперёд особенно рьяно. Паузы между выстрелами всё дольше. Может, поэтому не сразу замечаю, когда именно замолкает автоматическая винтовка Дарка. Он не вторит мне после третьей или четвёртой очереди? Нет, раньше!
Вижу, что он лежит ничком, лицом уткнувшись в сложенные руки, и понимаю всё тут же. Ещё кричу ему что-то по связи, а потом, поймав момент, ползком через весь холл бросаюсь к капралу.
Поднимаю щиток экрана, и крошечный огонёчек встроенной в шлем подсветки загорается автоматически. В его свете лицо Дарка смертельной бледностью пугает, щёки – как мрамор, и даже губы серые.
Дышит ли он ещё?
Скрытый под пластиной брони медбот будет бороться за жизнь до тех пор, пока жив мозг. Ударная доза искусственного адреналина встряхивает сердце, и я вижу с тайной надеждой, как капрал пытается сделать вдох. Совсем пока ещё короткий, через застывшие по-мертвенному губы.
– Давай, Кэп... давай, дружище... – Пальцами в перчатке провожу по белой щеке. Тактильный анализатор передаёт температуру его кожи, но я и так всё понимаю: кровопотеря убивает Дарка. Он держится только на препаратах. Время его жизни – минуты! Почему-то именно сейчас осознаю в полной мере: никто не придёт нам на помощь. Нас бросили! Просто бросили! Или всё же банально забыли?
Не хочу думать так. Нет! Не может быть, чтоб ТАК! Но волна обречённости и безнадёга сердце разом затапливают таким смертным холодом, что даже дышать становится больно.
Нет! Я вернусь! Я должен вернуться! Должен! И не может быть иначе...
Да, но для начала хотя бы выжить...
– Давай, Дарк... – шепчу снова, – не оставляй меня одного...
В этом доме мы с ним как в ловушке, ещё и окружены со всех сторон. Если не смерть и не плен – какой ещё может быть вариант?
Мозг прокручивает с молниеносной скоростью те самые возможные варианты: прорыв со встречной атакой, как один из них! Но без достаточного количества гранат и в одиночку пробиться нереально. И Дарка оставлять нельзя! Нет! Никакой это, к чёрту, не вариант!
А может, можно спрятаться где-то здесь и отсидеться?
Память подсказывает одно из таких мест: подвал под домом. И дверь в него недалеко, под лестницей.
Хватаю Дарка под мышки и тяну в ту сторону по замусоренному полу. В рост под огнём не подняться, чуть разгибаю спину – и пули бьют одна в грудь, а другая – в шлем. Защита справляется, но всё равно мало приятного. Повторить судьбу Хэма – та ещё перспектива!
Граната электромагнитного импульса влетает из кухонного коридора мне точнёхонько под ноги, и я тут же слепну и глохну. И тело капрала становится раз в пять тяжелее, как только все системы, встроенные в защитный костюм, выходят из строя.