А сейчас.. сейчас глаза этой черной шкуры злорадно блестели, а пасть еле заметно приоткрылась, будто гадёныш издевательски ухмыляется. Возмущение подкатило к глотке, а еле сдерживаемая желтая жидкость ударила в голову, развязывая и без того нетерпеливый язык.
- Ах, вот так, значит? Рычим, значит? Ну ладно, блохастый! Я не хотела, но ты меня вынудил.
Неуклюже поднявшись, потерла пострадавшую полупопицу и, демонстративно развернувшись, сделала уверенный шаг в сторону кровати Властелина рогатых.
- Сядь на место!
Замерла.
Ехидная ухмылка сама собой расползлась по лицу. И я даже её не скрывала, когда повернулась на безразличный рык, насмешливо выгнув тонкую бровь.
- Нет!
Яркие глаза пса опасно сверкнули, а из массивных лап медленно выползли острые, как бритва когти, звучно царапая надраенный до блеска пол.
- Я сказал.. сядь на место, или я..
- Или что? На британский флаг порвешь? Искусаешь до смерти? - громыхнув цепью, сделала уверенный шаг в сторону псины и, подавшись вперед, гневно прохрипела, - плевать я хотела на тебя и твоего хозяина. Понял?
Ух, а он разозлился! Вон, даже на лапы встал. Уши прижал и оскалил пасть, обнажая острые, желтоватые клыки.
Вот только и я уже завелась. Моча булькает, распирая пузырь и надавливая на все существующие извилины в охреневшем мозге.
- Зови служанку! Пусть ведет в туалет, иначе я реально за себя не отвечаю. Будет твой красноглазый дышать зловонными ароматами всю сегодняшнюю ночь!
Давай, черная морда. Кинься на меня. Убей одним махом, чтобы я не мучилась. Чуткие, заостренный уши выпрямились, морда расслабилась, а массивное тело цербера направилось в сторону двери.
Эм.. и? Это всё? Никакого тебе "ррр" и "убью"?
Только я хотела открыть рот и вылить очередную порцию жидкого дерьма на морду этого зверя, как вдруг, дверь легонько приоткрылась и в узком проеме появилась голова той самой девушки, которая ранее меня сопровождала в места, где журчат вечные ручьи.
- Пппростите.. я.. я должна вас..
- С дороги, - рявкнул разгневанный пудель, бесцеремонно оттесняя бедную девушку к каменной стене.
Промаршировав в коридор, он остановился и, обернувшись, ехидно выплюнул:
- Что? Моча ноги сковала?
Захотелось ему сказать что-нибудь эдакое, язвительное, злобное. Крикнуть в эту наглую морду, что я, вообще-то, прикована к кровати. Словно прочитав мои мысли, клыкастая пасть вновь приоткрылась, демонстрируя ленивую ухмылку цербера. Яркие глаза остановились на моей шее, затем медленно переместились к деревянной ножке кровати. Почувствовав, что дышать стало легче, не веря в происходящее, быстро взметнула руку к горлу.
Нет.. его нет. Ошейник.. его НЕТ!
А что? Так можно было, да?!
Невероятная, всепоглощающая радость разлилась по телу. Казалось, что даже в голове немного просветлело. Вздохнув полной грудью, посмотрела на Юлия и вылетела из спальни, готовая мчаться куда угодно.. но, сначала в туалет, конечно.
Глупая.
Глупая, наивная идиотка.
Думала, что это пыточное кольцо больше никогда не сомкнется вокруг моей шеи. Ощутив на языке сладкий воздух воли, просто опьянела и мой разум затуманился такой вкусной, долгожданной свободой. Я даже улыбнулась пару раз этому свирепому псу, который неотступно сопровождал меня в дурацкий туалет. Но манящий аромат независимости и простора тут же сменился тошнотворным зловонием, стоило ошейнику вновь защелкнуться на моей глотке. Я не поняла, как он исчез и так же не ощутила, когда ледяная железка вновь сдавила нежную кожу, нещадно раня ее и оставляя глубокие ссадины. И сейчас, не ощущая голода, не ощущая усталости, не чувствуя абсолютно ничего, я опять сидела на полу, прикованная к кровати Повелителя Темного мира. Этот черномордый прихвостень демона сидел рядом, молча уставившись в пол, лишь изредка бросая на меня понятные только ему взгляды. Не было желания как-то подначивать его. Дразнить, выводить на эмоции. Словно этот гребанный свежий, безошейничный глоток желанной воли дал мне крылья, которые, через мгновение, жестоко вырвали, опусташая и выворачивая душу наизнанку. Толкая меня в самую бездну безнадежного, тупого отчаяния. Сквозь пелену обреченности заметила, как Юлий подошел к камину и, склонив голову, тихо прорычал: