- Строптивая, грешная, но такая сладкая.. правда, Вескер? - еле слышно прохрипел я, посылая по телу своей игрушки мелкую, нервную дрожь.
Треск сорвавшейся с пальцев Вескера силы, заставил цинично ухмыльнуться и, отпустив девчонку, выпрямиться в полный рост, дерзко приподнимая бровь.
- Проходи, садись, брааатец. Мы все тебя ждали. И очень рады, что ты, наконец, вернулся к нам.
Ублюдок струсил. Не посмел отпускать свой белесый морок с поводка. Жалкое ничтожество только прыснул молнией от злобы, отчаяния и безысходности. Повернувшись к гостям, я стёр с лица издевательскую усмешку и, немного ослабив цепь, позволил ей протяжно звякнуть о каменный пол.
От лица Полины.
Я думала меня уже ничто не сможет разозлить. Думала, что этот кусок рогатого дерьма больше не сможет пробить броню, которую я кое-как смогла выстроить за этот чертов вечер. Но, как же я ошибалась. Это корваное мерзкое животное дождавшись, когда пепельноголовый потушит свои полыхающий белым огнем глаза и сядет на другом конце стола, еще раз громогласно объявил о продолжении трапезы, насаживая на вилку лакомый кусок сочного мяса. Не сводя острого, зоркого взгляда с лица своего родственничка, Артэн отправлял лоснящиеся соками куски говядины в рот и, неспешно прожевывая, кайфовал от того, как ходят ходудом желваки на физиономии сероволосого. Если несколько мгновений назад, во мне бурлил гнев и презрение, то сейчас под пронизывающим, пытливым взором.. как его там.. Вескера, я начала себя чувствовать крайне неуютно. Стальные глаза гостя гуляли по моему лицу, по гребанному ошейнику, что сдавливал шею, по тонким рукам и по ссадинам на коленках. Было что-то в этих гляделках.. непонятное.. Что-то, что заставляло нервно ёрзать на месте, гремя дурацкими цепями по холодному, бездушному камню. Хотелось спрятаться, или прикрыться, хотя все самые интимные места были скрыты под тонкой, но всё-таки одеждой. Он старательно ловил мой ответный взгляд. Пытался поймать и заточить в плен своего серого, почти белесого взора.
- Зачем? Зачем ты так смотришь? - Непонимающе прошептала я, стискивая продрогшими пальцами край прозрачного неглиже.
- Мммм... Совсем забыл про тебя, моя сладенькая. Ведь вы, смертные, тоже иногда нуждаетесь в еде, - мяукнул Артэн, разрезая красивое щетинистое лицо циничной ухмылкой.
Неужели? Скотобаза одумался и решил накормить свою рабыню?!
Но, глядя на то, как в кроваво-красных глазах сверкнул ехидный, издевательский огонёк, когда он осматривал рядом стоящие блюда, поняла, что ничего хорошего от него ждать точно не придётся. Пока я сверлила его профиль исходящей от меня ненавистью и молилась, чтобы его мощную, мускулистую тушу разорвало пополам, этот гад довольно хмыкнул будто, наконец, нашел то, что так долго искал.
- Думаю, тебе понравится. Ты должна оценить по достоинству сие лакомство, - елейно проговорил он, потянувшись вперед и что-то выуживая с соседствующей рядом тарелки.
Прищурившись, я слегка отклонилась назад. Так, на всякий случай и.. Огромная, толстая, с розовыми ошмётками недоеденного мяса и прозрачного сала кость была протянута мне и ткнута, практически, в самый нос.
- Апорт, сладенькая..
Я не успела даже среагировать, как эта треклятая костища приземлилась прямо на мои колени, а спустя миг ухнула на пол с громким, влажным чвяком.
Тишина.
Звенящая, тяжелая.
Такая, что даже на краткий миг почудилось, будто я оглохла и весь мир погрузился в вечную тишь. И, как только я собралась тихонько шепнуть, дабы проверить свои ушки на внезапную глухоту, с другого конца стола, там, где восседал брат этого самодура, послышался грозный, утробный рык. Я не знаю, что бы произошло дальше, что бы сделал этот Вескер, если бы через секунду, возле меня не появился грозный черный пёс, который оскалил свою острую, напичканную клыками пасть и, встав впереди меня, загородил своим мощным, чернильным телом.
- Уведи её..
Моих ушей коснулся хриплый шепот Артэна, который был обращен к вышколенному, верному церберу. Почувствовав себя героиней какого-то невнятного триллера, с элементами комедийного хоррора, я глянула на Повелителя копытных, который поднялся из кресла и, вжав кулаки в столешницу, дернул уголком губ, не отрывая взгляда от своего брата.