Пусто.
Никого.
Но, черт. Отчего же у меня такое ощущение, что он стоит напротив меня и.. прожигает своим красным, насмешливым взглядом. Отчего мое сердце колотится так сильно, что еще немного и оно просто разорвется. И самое страшное, почему сейчас я испытываю не ярость, которую должна, а дикое, необъяснимое смущение. Неспешно вдохнув влажный, тяжелый воздух, вновь услышала эти яркие, древесные нотки, которые принадлежат ему..
Артэну.
Глава 11.
Бледно-розовый, ароматный пар окутывал всё помещение, пьянил и дурманил, погружая в какой-то сладостный колдовской морок. Я не могла понять, то ли это от приторного запаха душистых трав и цветов, то ли от всепоглощающей радости, что, наконец, смогла расслабиться и погрузиться в эту ароматную негу, но я.. вновь приподняла ногу, позволив розоватой, сверкающей воде медленно стекать по смуглой, упругой коже. Шестым чувством, я ощущала его присутствие. Слышала его запах, который проникал в нос, дерзко щекоча рецепторы. И во мне вопреки мучительному стыду и гневу, в которые он меня вогнал в том чертовом зале, взыграло сладостое, жгучее чувство мести.
Месть, на которую была способна только женщина.
Приторная, терпкая, заставляющая мужчину неспешно тонуть в собственных низменных эмоциях. Дернув уголком губ, я подалась вперед, обнажая полную грудь с дерзко торчащими розовыми сосками. Коснувшись длинными, тонкими пальчиками обнаженного, стройного бедра, мучительно медленно провела вверх, прикусив нижнюю губу и еле сдерживая, рвущийся наружу, стон. Сердце нещадно колотилось, а в голове захмелевшие от чувственного дурмана тараканы, победно отплясывали джигу, заставляя меня действовать раскрепощеннее, смелее. Посмотрев в зеркало, висевшее напротив огромной купели, увидела своё отражение и замерла. Разомлевшая, раскрасневшаяся девушка с искрящимися от вожделения и азарта глазами, с оголенной красивой грудью, которая лукаво ныряет в ароматную воду, при малейшем движении стройного тела.
Черт.. я.. я никогда не видела себя такой красивой.
Облизнув нижнюю губу, я, чувствуя, как древесный запах Артэна стал сгущаться, заполняя собой всё пространство, коснулась рвано вздымающейся груди и, жадно сжав упругое полушарие, тихонько застонала, не отрывая затуманенного взора от собственного отражения. Тело пылало, оно просто кричало, требовало, чтобы его продолжили ласкать, дарить это жаркое, бесстыдное томление. Влажные губы приоткрылись, выпуская на свободу протяжный жалобный стон, который тягучим эхом прокатился по сводчатой ванной комнате. Подушечка большого пальца нырнула в ротик, а горячий язык оставил влажный след на солоноватой коже. Чувствуя болезненную, нетерпеливую пульсацию между расставленных ног, опустила ручку под воду и, дотронувшись до распухших складочек, медленно ввела два пальца в жадную киску.
- Дааа...
Откинув голову на каменный прохладный бортик, тихонько стонала, пока дерзкие пальчики раз за разом входили в горячую дырочку. Я сама не поняла, когда бесстыжая месть плавно перетекла в отчаянное желание, которое накатывало на моё дрожащее тело самым настоящим цунами. Я не слышала, как горячая вода, начала выплёскиваться за бортики, не видела, как бледно-розовый морок уже заполнил всё помещение. В голове не было ни одной мысли. Только стойкое, почти дикое ощущение цепкого, жадного взгляда и предвкушение того, как сладкий, тугой узел нереального кайфа стиснет низ моего живота. Тихие стоны стали громче, превратившись в жаркое, почти болезненное стенание. Когда до сладкой разрядки оставалось совсем чуть-чуть, я вдруг услышала отчетливый, пугающий треск. Замерев, приподняла голову и уставилась в собственное отражение, которое было испещрено мелкими, зигзагообразными линиями. Лопнуло зеркало.. вернее.. прямо посередине некогда гладкой поверхности четко виднелся отпечаток увесистого, мужского кулака, от которого, мелкой паутиной, отбегали хаотичные линии. Вновь откинув голову назад, цинично усмехнулась, мысленно успокаивая колотившееся в груди сердце. Несмотря на то, что я изрядно увлеклась, отдавшись в коварные лапы розового дурмана, моя пакостная шалость удалась. Зеркало разбито, а неповторимый аромат Артэна вмиг испарился, оставляя меня в облачном дыхании душистых трав.