Глава 14.
Тогда в парке, сидя на скамье под суровым гнётом промозглого ветра, я прекрасно понимала, какое решение принимаю. На что иду, когда соглашаюсь отдать свою душу Данатану. Равноценный обмен. Душа, а взамен - исполнение самого сокровенного пылкого желания.
Месть.
Медленная, изощренная смерть ублюдка, погубившего самое дорогое, что у меня было. Маму и сестру.
Никогда не забуду тот момент, когда своими собственными глазами видела, как отца засыпает песком на стройке. Как он пытается руками отогнать от лица тяжелую, сыпучую лавину. Как покрасневшие глаза смотрят в пустоту остекленевшим взглядом, когда песчаная волна забивала расширившиеся ноздри. Как дрожащие, скрюченные пальцы сводит предсмертной судорогой, когда легкие заполняются ядовитой пылью. Да, в памяти навсегда останется след медленной, почти бесконечной агонии, в которой бился мой отец, когда понимал, что костлявая смерть уже занесла над его головой острое, зазубренное лезвие своего орудия. Я стояла рядом. Стояла и смотрела, оставаясь невидимой для его обезумевшего взора. И, лишь когда последняя песчинка упала на образовавшуюся тяжёлую гору, поняла, что не испытала удовлетворения. Мстительного кайфа, что так долго стоял на пороге моего дикого, нестерпимого желания. Только пустота. Черная, непроглядная, пугающая пустота. Я продала свою душу. Отдала всю себя, чтобы кровожадное чудовище, наконец, получил заслуженное, неотвратимое наказание.
Стало мне легче, спросите вы?!
Нет.
Всего лишь запоздалое осознание, что смерть - не та расплата, которая должна была сокрушить этого зверя.
Да, я прекрасно понимала, на что иду, когда повторяла слова, сказанные Данатаном в том чертовом парке. Но я понятия не имела, что сам Повелитель ада захочет сделать меня своей полноценной рабыней. Что значит «полноценной», спросите вы? А то и значит. Этот красноглазый ублюдок хочет, чтобы я стала обитательницей дьявольского шлюхоприёмника, откуда каждую ночь ему поставляют девицу, которая поможет скоротать этому бесу ночь.
Вот так. Подарок он решил сделать.. Как же. Шейку мою освободить от оков.
Тьфу.. бес рогатый! Ненавижу!
Но о том, что я отныне буду являться не обычной псинкой, которую можно вывести в свет на поводке, а полноправной хранительницей своей вагины для самодура всея преисподней, узнаю несколько позже. А пока..
Эх..
Пока, я иду по мрачному нескончаемому коридору замка, а рядом семенит блохастый комок черной шерсти с огромными, желтоватыми клыками.
- Может уже скажешь, куда ты меня ведешь? - Буркнула я, звучно шлёпая босыми ногами по холодному камню.
Ноль реакции. Это клыкастое недоразумение и словом не обмолвился с тех пор, как появился в спальне Артэна из своего чернильного дымка. Только с красноглазым парой фраз перекинулся, бросил на меня отчего-то удивленный взгляд и, качнул огромной головой, когда тихий, но не менее властный приказ хозяина упал на его собачьи плечи.
- Чтоб на тебе всю сегодняшнюю ночь блохи джигу танцевали! - Тихо пробормотала и тут же остановилась, краем глаза заметив, как мощное тело цербера замерло напротив громадных двустворчатых дверей.
- Пошли!
Рыкнул собакевич и, толкнув мордой тяжеленную преграду, первым шагнул в просторный, пустынный зал.
Пожевав нижнюю губу, я посмотрела по сторонам и, обняв себя за плечи, юркнула в погруженное в полумрак помещение. Замковые стены как никогда источали леденящий, пронизывающий до самых костей холод. Босые ноги мгновенно обожгло безжалостным, режущим хладом. Пока мои непонимающие глаза гуляли по пустому залу, пытаясь уцепиться за малейшую деталь, зубы начали отбивать неровный, торопливый ритм.