- Холодно! - шепнула я, выпуская изо рта облачко белёсого пара.
Передернувшись всем телом, бросила укоризненный взгляд на пса, который неспешно шагал в сторону огромного зеркала, стоящего у противоположной от нас стены.
- Заччччем ттты мммеееенння ссюдаа пппривел? - стучащие зубы не давали внятно излагать речь, а давящие своей мрачностью и чернотой стены отражали мои слова гулким, жутковатым эхом.
- Иди сюда! - бесстрастно прорычал цербер и, переступив с лапы на лапу, нетерпеливо рявкнул, - быстрее!
Прищурившись, скривила посиневшие от холода губы и, показав блохастому язык, еле слышно пробурчала:
- Да иду я. Ишь.. раскомандовался!
Прошлёпав к зеркалу, уставилась на собственное отражение. Жалкое зрелище. Худеющая шпала с огромными, испуганными глазами, трясущиеся синие губы и белые пальцы, впившиеся в дрожащие плечи.
- Протяни руку и коснись поверхности зеркала.
Тихий рык дьявольского бобика заставил перевести взгляд на его отражение.
Никого!
Черт!
Резко повернувшись, уставилась на рядом сидящего цербера, который порывисто постукивал хвостом о каменный пол.
Так! У меня что, глюки начались? Тут же он есть. Вон, сидит скалит свою клыкастую пасть. А в отражении.. в зеркале его нет. Там маячу только я.
- Это, что за чертовщина? - проблеяла я, сводя тонкие брови на переносице.
Хотя, должна же уже привыкнуть ко всякого рода непонятностям.
- Давай быстрее, смертная. Не одной тебе здесь … некомфортно.
Пф.. некомфортно? Некомфортно это, когда трусы в зад впиваются, а это.. это самый настоящий морозильный ад. Я уже пальцев на ногах не чувствую, зубы скоро раскрошатся в пыль от постоянно го трения друг о друга и..
Смачный тычок в спину и я, буквально, влетаю в зеркало. Что происходит, когда со всей дури втемяшиваешься в плоскую, весьма твердую преграду? Правильно! Расшибаешь вздёрнутый шнобель, орошая всё вокруг своей драгоценной кровушкой. Именно это я и ожидала увидеть, почувствовать. Боль и ярко алые брызги собственной крови. Но вместо этого, замерев на краткий, ничтожный миг, ощутила, как прохладной кожи коснулось легкое, теплое и такое ласковое дыхание душистого ветерка. Распахнув глаза, потрясённо ахнула. Я стояла посреди поля, усеянного множеством ярко-желтых одуванчиков, которые тихонечко колыхались на ветру. Всё еще не веря своим глазам, я сделала осторожный, еле заметный шаг, явственно ощущая под босыми ногами росистую, сочную травку. Золотистый диск на голубом небосводе щедро одаривал своей лучистой нежностью, распуская в моей груди спрятанные в дальний уголок чувства.
- Что же это.. - еле слышно прошептала я, присаживаясь на корточки и дотрагиваясь до пушистого, белоснежного одуванчика, - как? Как такое возможно?
Проглотив непонятно откуда взявшийся ком в горле, я обернулась назад и, поймав суровый взгляд черного пса, негромко пробормотала:
- Скажи мне.. как?
Голос сел от переполняющих нутро эмоций. Ярый контраст между адским холодом замка дьявола и такой нежной, обволакивающей лаской настоящего, земного солнца надломил последнюю соломинку, на которой держалось моё самообладание. Почувствовав, как по щеке медленно поползла соленая слезинка, я улыбнулась и быстренько стерев настырную влагу, сорвала цветок, чьи невесомые пушинки тут же сорвались с круглого насеста и помчались ввысь, подхваченные солнечным ветром. Я понятия не имела, каким образом здесь очутилась. Портал? Может быть. Или же блохастик перенес меня сюда. По правде говоря, сейчас мне было всё равно. Проказливое дыхание лета смело подтолкнуло меня в спину, заставляя подхватить длинный подол пеньюара и помчаться по желтому, почти обжигающему одуванчиковому ковру.
Я смеялась, сквозь слезы искреннего, неподдельного счастья. Смеялась, как никогда в своей жизни. В груди распустился розовый бутон свободы и легкости, нежно щекоча бархатными лепестками грешную душу.
- Ну же? Чего ты там замер, блохосборник несчастный? - обернувшись на цербера, который так и сидел, словно вековая статуя, на том самом месте, где я его оставила, громко засмеялась и, сорвав несколько воздушных одуванчиков, что есть силы дунула, разгоняя в разные стороны маленьких белесых парашютистов.