- Наложница? Твоя? Неужели ты думаешь, что я добровольно лягу в постель к такому чудовищу, как ты? Неужто решил, что стану твоей после всего, что сделал, чему подвергал все эти дни? - Оскалившись, сделала шаг, сокращая то ничтожное расстояние, что стояло между нами, - да меня воротит от одной мысли, что придётся касаться такого ублюдка, как ты, - прошипела сквозь стиснутые зубы, - наизнанку выворачивает, если подумаю, как эти неотёсанные ручищи дотронуться до моего тела. Я тебя ненавижу! Всей душой ненавижу. И никогда не стану твоей наложницей! Никогда. Уж лучше всю жизнь пресмыкаться и отгонять от себя зловонным смрадом немытого тела, чем стать твоей добровольной шлюхой.
Всё! Молодец, Ростова.
Так его, этого самонадеянного, заносчивого, напыщенного индюка. И плевать, что глазищи стали еще краснее, а уголок твердого, упрямого рта нагло приподнялся. Плевать, что черты лица заострились, делая рогатого красавчика похожим на свирепого ястреба. ПЛЕ-ВАТЬ! Меня так еще никто не оскорблял. Я действительно готова вновь нацепить на себя эти чертовы цепи, готова день и ночь сидеть у изножья его траходрома, но только не становиться дешевой подстилкой, раздвигающей лыдки по первому требованию демонического отродья. Испепеляя негодяя адским пламенем яростного взгляда, не заметила, как проворная птичка слетела с моего плеча и, сделав небольшой круг над нашими головами, с яростным «чириком» сорвалась вниз, целясь крохотным клювом в лицо демону. Словно крохотный сверхзвуковой истребитель, смелая пташка в последний момент сделала хитроумный маневр и, хлестко щелкнув крыльями по носу Артэна, вновь вознеслась на голубую высоту.
Отшатнувшись, демон озадаченно моргнул и, нахмурив угольно-черные брови, с силой сцепил челюсть, заметив, как мелкая пернатая защитница делает круг и камнем бросается вниз, собираясь атаковать самого дьявола.
- Я смотрю у тебя появились защитники, - холодно бросил демон и, не отрывая от меня ледяного взгляда, щелкнул длинными пальцами.
Не знаю, что меня побудило вздернуть голову вверх. Быть может непонятная жестокость, проскользнувшая в кроваво-красном взгляде. А может дурное предчувствие, зашевелившееся в груди. Словно в замедленной съемке, я смотрела, как миниатюрная малышка с ярким хохолком на серой головке стремительно падает вниз. А спустя мгновение, с глухим, тошнотворным хлопком замертво падает у моих подкосившихся ног. Липкий, вязкий ком застрял в перехватившей глотке. Слёзы, защипавшие вздернутый нос, стали собираться в уголках зелёных глаз, а дрожащие руки потянулись к безжизненному тельцу. Я хотела взять ее в ладони. Хотела прижать эту смелую крошку к груди. Но сильные мужские пальцы не дали мне этого сделать, больно впившись в плечо и дёрнув вперед, с силой впечатывая в мощное тело беса.
- Ты до сих пор не осознаешь, кто я? М? Или ты думаешь, что моё терпение действительно безгранично? - Жестче стиснув мою руку, демон оскалил жесткий рот, - не советую проверять, смертная, где находится грань, через которую переступать очень опасно.
Отшвырнув меня в сторону, как безвольную тряпичную куклу, Артэн посмотрел цепким уничтожающим взглядом, затем взмахнул рукой и всё, что было вокруг: поле с ярко-желтыми одуванчиками, нежное ласковое солнышко, добрый игривый ветерок - превратилось в труху, тлен. Цветы завяли, обращаясь в сухие колючие отростки, солнце померкло, скрываясь под черным мрачным покрывалом свинцовых туч. А нежный ветерок, всего секунду назад ласкающий лицо, сменился на резкий стылый порыв, заставляющий зябко поёжиться и стиснуть продрогшие плечи.
- Хочешь пресмыкаться, смертная? Считай, что твоё желание исполнено!
Глава 16.
Черная дымка медленно окутала тело, подхватывая и стремительным вихрем перемещая в пустынный кабинет. Шагнув к столу, схватил стоящий на гладкой, отполированной поверхности кувшин и, опрокинув огненное содержимое в рот, с силой стиснул хрустальное горлышко сосуда.
Прозрачная стекляшка жалобно застонала под сжавшимися пальцами. В груди губительным пламенем стал зарождаться жгучий гнев, вырывающийся наружу утробным яростным рыком.
- Ничтожное насекомое!
В ушах до сих пор звучали едкие слова этой сумасбродной особи. Слова, которые ни одна живая душа даже не смела прокручивать в своей головешке, а ни то чтобы выпаливать, глядя в глаза своему Властелину. Да как она посмела? Как духу хватило раскрыть свой поганый рот и сказать такое? Швырнув на стол тут же слезливо зазвеневший бутыль, который, не скупясь, выплеснул на стол янтарные остатки огненного поила, подошел к мраморному камину с тихонько тлеющими углями. С каждым глубоким вдохом ярость, бурлящая внутри, постепенно стихала, уступая место внезапно зашевелившемуся здравому смыслу.