С этим надо завязывать.
Прекращать смотреть на эту никчемную пигалицу, как на нечто особенное. Переставать сходить с ума от чересчур сладкого, такого манящего запаха. Если в самом начале во мне играл корыстный интерес, ведь я так хотел узнать, что же сподвигло братца выползти из своей норы, то сейчас... Сейчас я снова и снова ловлю себя на мысли, что незримое присутствие Вескера почему-то отходит на второй план. Еще ни одна душа, ни одна жалкая рабыня не позволяла себе ничего кроме покорности, смирения, кротости. Они трепетали от одной только мысли, что теперь целиком и полностью находятся под моей властью. Но не она. Тьма её поглоти, не она. Эта мелкая тушка дерзка и непокорна. И, что-то мне подсказывает, чем жестче я буду давить на неё, тем сильнее она будет выпрямлять свою спину и отращивать острые ноготки.
- Не хочешь становится моей наложницей, По-ли-на?
Хрипло шепнул я, глядя на то, как вновь вспыхнувшее пламя принялось облизывать подкинутую мной деревяшку в прожорливую пасть закопченного камина. Я не планировал делать ее своей шлюхой. Вообще не рассматривал ее, как нечто большее, чем назойливо вертевшуюся под ногами вошь. Вескер. Мне нужен был он. Нужно было увидеть, понять, что задумал этот ублюдок, появившийся в моем доме спустя столько лет. Я готов был терпеть жалкие фырканья человечки. Даже Юлика приставил к ней, хотя видит Тьма, этот клыкастый стервец всячески сопротивлялся. И? Что же изменилось? Почему решил подарить ей призрачное, но всё же не менее яркое ощущение свободы? Зачем стоял и смотрел на ее улыбку, на то счастье, которое она излучала, когда разглядывала усеянное цветами поле?
Та ночь..
Мысль. Шальная. Совершенно абсурдная, но объясняющая многое. В ту ночь, услышав ее жалобный скулёж, резко переходящий в отчаянный, полный боли крик, испытал то, что никогда не пробиралось в сердце. Жалость. Неуместную. Непрошеную. Именно жалость подтолкнула тогда сорваться с кровати и, подлетев к скрюченной на ледяном полу девчонке, подхватить ее на руки. Я чувствовал, как горячие слезы обжигали грудь, когда податливое тело человечки доверчиво прижалось ближе. Ощущал, как тонкие пальцы вцепились в плечи, отчаянно ища.. защиты для этой грешной души.
По мере того, как она затихала в моих руках, как комната вновь погружалась в тишину, отчетливо слышал едва слышный, сухой треск твердой, титановой брони, надежно сковавшее нутро. Это было всего мгновение. Едва уловимое. Иной раз, можно было подумать, что это всего гребанная галлюцинация. Тогда я постарался отшвырнуть сие непонятное ощущение. Спрятать в дальний угол и заковать в тяжелые цепи, чтобы больше никогда не смело поднимать голову хотя бы на миллиметр. А потом.. потом увидел ее глаза. Глаза, которые с неподдельным интересом рассматривали, пока изящные пальчики тянулись к моей голове, норовя поправить злополучный локон. Сладкая, разомлевшая тихая человечка, которая, словно маленький, любопытный шкодник, пыталась коснуться чего-то запретного, недоступного. Всегда смелая, дерзкая в ту ночь она показала себя уязвимой. Дико напуганной. Так сильно нуждающейся в защите.
Прикрыв глаза, глубоко вздохнул и, не размыкая век едва слышно проговорил:
- Что же в тебе такого, Полина?
По-ли-нааа..
Имя сладкой, тягучей патокой растеклось на языке, заставляя проглотить голодную слюну.
- Данатан!
Призыв сам собой сорвался с губ. Не успев удержать его, досадливо поморщился от накатывающих сокрушительной волной мыслей о непоправимых последствиях, которые неминуемо настигнут моё чертсвое существо.
Услышав легкое шелестение силы появившегося демона, неспешно обернулся и, заглянув ему в глаза, твердо проговорил:
- Найди его. Найди и приведи ко мне.
Заметив, как дернулся кадык беса, как испуганно округлились его глаза, цинично усмехнулся и, нетерпеливо взмахнул рукой, отбрасывая мощное тело здоровяка в сторону двери.