- Делай, что сказано!
- Нноо.. Повелитель. Это будет иметь нежелательн..
Сжав челюсть, полосонул по Данатану алым взглядом и, обнажив белоснежные зубы, едко проговорил:
- Какая забота, Данатан. Сколько обреченности слышу в твоём голосе. Вот только не стоит оспаривать моё решение! Найди его!
Проследив за тем, как демон исчезает в сизом вихре, прошел к столу и, смахнув на пол хрустальный бутыль, сел в кресло, закинув ноги на мокрую, пропитанную настойкой поверхность. Я знал, что Данатан приведёт его ко мне. Знал, что верный, вышколенный бес не заставит себя ждать. Раскрыв ладонь, взвесил вспыхнувшее красное пламя и, кровожадно усмехнувшись, вперил тяжелый взор в зашелестевшую воронку, образовавшуюся посреди комнаты. Чеканный, размеренный шаг и преданный служитель выбрасывает руку вперед, отбрасывая от себя сжавшееся от страха тело.
- Что? Кто вы? Где.. где я?
Округлившиеся от дикого страха глаза бегло осматривали помещение. Сидя на четвереньках, человек дрожал от панического, леденящего ужаса и поджимал побелевшие тонкие губы.
- Кто вы? Что я здесь делаю? Как вы..
- Встань! - громыхнул я, оглядывая несуразное нечто полным брезгливости взором.
Всхлипнув, слизняк быстренько провел по лицу тыльной стороной ладони, размазывая пот, слюни и мутные слезы. Тяжело поднявшись, он молниеносно обернулся и вперил ошалелый взгляд на замершего рядом Данатана.
- Ккккто вы? Что вам от меня нужно?
Я не мог поверить, что это он. В голове не укладывалось, что это и есть то животное, которое искромсало две невинные души. Прищурившись, еще раз осмотрел дрожащее недоразумение. Трясется, как осиновый лист. Еще немного и кинется в ноги умолять, чтобы его грешную, прогнившую сущность отправили назад.
- Да кто же выыы? - истерично заголосил человек, брызгая пенистой, обильной слюной.
Усмехнувшись, сделал глубокий вдох и, презрительно скривившись от тошнотворного запаха его изъеденной язвами душонки, холодно выплюнул:
- Я тот, кто будет решать твою дальнейшую судьбу, - подавшись вперед, расчертил лицо циничной ухмылкой и, сверкнув кроваво-красным огнем в проницательных глазах, издевательски добавил, - и, если будешь хорошо себя вести, будешь покладистым, сговорчивым, подумаю над тем, чтобы.. в дальнейшем отпустить тебя.
Глава 17.
Испуганный, насквозь пропитанный животной первобытной паникой взгляд следил за каждым моим движением. Поднявшись из кресла, я обошел стол и, оперевшись бедром о массивную столешницу, дернул уголком напряженных губ.
- Ну? Я жду, смертный. Рассказывай, как твоего духа хватило убить собственную жену и дочь, - раскрыв ладонь, шевельнул пальцами, на кончиках которых тут же полыхнуло яркое кроваво-красное пламя, - или ты хочешь услышать, как твоя прогнившая шкурка шкварчит, окутанная этим озорным, но не менее жадным огоньком?
Сверкнув алым светом в сосредоточенных глазах, легонько выдохнул и, для пущей убедительности своих слов, направил небольшой всплох в лицо заверещавшему от боли выродку. Черные кустистые брови вспыхнули, оставляя на опаленной физиономии белесую проплешину. Изъеденная оспой кожа на щеке вздулась, образуя мутный, желтоватый волдырь.
- Я всё скажу! Всё скажу.. только не губи. Не губи, - брызгая пенистой слюной бормотало отребье, дрожащими пальцами касаясь обожженного лица. Нащупав обгорелую плоть, шваль протяжно взвыл от резкой, нестерпимой боли и, согнувшись пополам, еле слышно забормотал, - в беспамятстве тогда был. Что творил не ведал. Осознал, что случилось, какой грех за мной, только когда сгинул. Когда в тех серых стенах оказался, откуда меня твой страж забрал.
Глубоко вздохнув, протянул ногу вперед и носом ботинка поддел ходивший ходуном подбородок ущербного, заставляя безмозглую голову приподняться.
- Начинаешь утомлять меня, - заметив немую мольбу в остекленевших глазах, ощутил, как в груди поднимается привычное чувство жажды. Жажды, которая подстегивает нетерпеливое сладостное предвкушение обнажить зубки, учуяв лакомую вожделенную добычу. - А впрочем.. с твоим рассказом можно ведь и повременить. Теперь у нас с тобой будет достаточно времени. Ведь так?