Склонившись над трясущимся существом, сжал небритый, обслюнявленный подбородок двумя пальцами и..
- Повелитель. Мы не можем его оставить. Они заметят. Непоправимое случится. Вернуть бы надо.
Оскалившись, бросил на Данатана озлобленный, полный презрения взгляд и, угрожающе рыкнув, яростно выпалил:
- Указывать смеешь?
Взмахнув свободной рукой, впечатал массивное тело демона в стену, ломая толстые деревянные полки со старинными фолиантами.
Не знаю, что сподвигло меня начать пить этого брыкающегося подонка. В груди клокотала неуправляемая жажда, щедро сдобренная непонятным, но безумно сильным чувством. Гнев? Ярость? Жалость? Жалость.. но к кому? Неужто к той дрянной человечке? Мотнув головой, отогнал ненужные мысли и, сильнее стиснув голову отребья, втянул в себя легко поддавшуюся грешную душу.
От лица Полины.
Я шла по темному, лишь кое-где освещенному факелами коридору за мощным черным телом молчаливого пса. Размеренный скрежет о холодный камень длинных, изогнутых когтей нарушал тишину, разбавляя нашу с Юлием молчанку. Злость, которую я впустила в сердце стоило услышать слова Артэна, понемногу стихла. Я понимала, что обречена. Обречена терпеть это чудовище до конца своего жалкого существования. В груди начала шевелиться зарождающаяся решимость и готовность бороться за неприкосновенность собственного тела. Да, он забрал мою душу. Но вот тело.. тело он не получит. Никогда. Я буду делать всё, чтобы не оказаться в его постели. Буду бороться. Если надо драться или.. или, на крайний случай, с собой что-нибудь сделаю. Не думаю, что Повелитель рогатых захочет трахать больную, изувеченную рабыню.
Боже мой, Ростова! Ты превращаешься в кровожадную мегеру. Неужели и правда готова на всё, чтобы не лечь с ним?
Подумав еще немного, мысленно кивнула. Уверив саму себя, что пойду даже на такие отчаянные шаги, только бы не быть его очередной наложницей. Тихонько шлёпая босыми ногами за блохастиком, резко остановилась, услышав пронзительный, душераздирающий крик мужчины. Крик, который острыми иглами впился в глухо застучавшее сердце. Рот приоткрылся, выпуская наружу хриплый, судорожный выдох. Лоб покрылся холодной липкой испариной, а руки жестко стиснули легкую, невесомую ткань нежного одеяния. На миг, лишь на краткий, ничтожный миг мне показалось, что я слышу его голос. Голос, который снится мне в кошмарах. Голос, что так нещадно парализует тело, когда злосчастные воспоминания сокрушительной волной накрывают мою душу.
Отец.
- Ну? Чего встала?
- Не может быть.. - тихо прошелестела я онемевшими губами и, пошатнувшись, прислонилась обнаженным плечом к холодной стене.
Пульс зашкаливал. Внезапная тошнота подкатила к горлу, не давая сделать нормальный глубокий вдох. Схватившись ледяными пальцами за ткань в области груди, судорожно сжала ее, пытаясь оттянуть, разорвать, чтобы впустить хоть малую толику желанного воздуха в легкие. В глазах начало темнеть и, если бы не горячий, шерстяной бок Юлия, который мгновенно оказался рядом, поддерживая меня, то точно рухнула бы на пол, не совсем грациозно впечатывая перекошенную физиономию в бездушный камень.
- Эй? Дыши давай. Не хватало еще, чтобы ты тут скопытилась, - еле слышно рыкнули рядом. Не злобно, нет. А даже как-то участливо, что ли?!
Проглотив мерзкую тошнотворную слюну, осторожно выдохнула, пытаясь совладать с громко ухающим сердцем.
- Ну? Идти сможешь? С голодухи небось штормит?
Сморгнув мутную пелену, застилающую глаза, глянула на Юлия, чьи сосредоточенные гляделки смотрели так, что, казалось, проникали в самое нутро. Замечая, а самое главное понимая всё то, что сейчас происходит внутри меня. Какие разрушительный шторм вновь и вновь накатывает, обдавая кричащую, испуганную душу ледяным холодом.
- Ладно, смертная. Давай, шевели ходулями. Вот сейчас обустроишься и тебя покормят. Легче станет.
Оттолкнувшись от меня, цербер зашагал дальше по коридору, не оглядываясь и не заботясь о том, пошла ли я следом.
- Подожди!
Сиплый, каркающий хрип вырвался прежде чем сумела его остановить. Замерев, пёс не обернулся. Лишь сильнее вдавил когти в камень, разрывая могильную тишину зловещим скрежетом.