Я не знаю, зачем он привел меня сюда. Понятия не имею, для чего показал эту книгу. Но знаю одно, что именно сейчас, именно здесь, стоя в полумраке библиотеки меж длинных стеллажей, четко слышу, как стучит его сердце. В голове роились вопросы. Откуда его мама, раз знала земную книгу? Почему Артэн решил поделиться всем этим именно со мной? И, какого черта, я стою и пялюсь в его начинающие алеть глаза, когда хищное лицо демона неспешно склонялось к моей ошалелой моське.
Стиснув трясущимися пальцами края пискнувшей книги, я заново умерла. Умерла, когда горячие мужские губы накрыли мои приоткрытые уста сладким, пьянящим поцелуем.
Глава 24.
Стоило коснуться ее раскрытых влажных губ, как из головы вылетели все мысли. Всё, о чем думал за последние несколько часов, выжглось из памяти, словно и не было никакого замысла, не было никаких целей. Сладость, даже приторность сахарного рта девчонки вскружили голову, заставляя окаменевшее сердце жестко удариться в грудину, пуская извилистую, глубокую трещину. Я знал, что связь, которую сам же создал между нами, должна будет открыть все потаённые чувства, эмоции человечки. Понимал, что тайна их с Вескером непонятной симпатии почти в моих руках. Достаточно только подтолкнуть смертную, вынудить довериться мне, понять, что я не так страшен, не так жесток. Заставить девчонку приоткрыть завесу, за которой спрятаны её самые сокровенные мысли и желания. Тьма забери.. Даже Грин вызвал для того, чтобы болтливая старая ведьма нашёптывала грешнице нужные слова. Слова, которые смогут вонзиться острой занозой в сознание девки и спровоцируют едва различимые сомнения щекотнуть чистое нутро. И сейчас, в этот самый вечер, стоя в библиотеке матери, я должен был всего лишь сыграть на низменных, человеческих струнах обыкновенной рабыни. Бросить ей в лицо один неоспоримый факт - мне тоже не чужды эмоции, как и ей. Вот он я - жестокий, властный, беспощадный дьявол, который смог открыться вздорной, взбалмошной мышке. И мне почти удалось. В ее груди начало теплиться сострадание. Взяв в руки книгу, она не смогла скрыть неподдельную нежность, разлившуюся тягучей патокой по всему хрупкому телу. И глядя в ее глаза, слыша бешенный стук человеческого сердца, я не сдержался. Не смог сжать в тиски рвущееся наружу желание прикоснуться к дрожащим губам. В тот момент она была словно дурман. Сладостный наркотик, разъедающий, отравляющий изнутри. Стоило попробовать, просто пригубить и всё. Вескер, вся Преисподняя были загнаны в самый дальний темный угол. Хотелось только одного: сжать податливое тело в объятиях и никогда не отпускать. Слушать тихие, жалобные стоны, ощущать тонкие цепкие пальчики на своих плечах. И пить, полностью выпивать эту нереальную приторность ее дрожащей души.
Подлинная сущность рвала грудину, заставляя выпустить ее на волю. Билась внутри, подкормленная чистотой и сахарностью стонущей девчонки.
Это был не просто поцелуй, это было настоящее поедание желанного десерта. Зубы впивались в мягкую влажную плоть, а горячий язык тут же устранял последствия жадного укуса. Руки с силой стискивали, сжимали полную грудь, наверняка причиняя боль рабыне. Но мне было плевать. Заведенная сущность требовала своё: стремилась поглотить, сожрать, вмять девку в твердое тело. Рваные выдохи и громкие стоны Полины мельтешили на краю затуманенного сознания.
- МОЁ!
Вязкую тишину библиотеки разворотил громогласный утробный рык. Ощутив, что тело стало изменяться, я резко отшатнулся от женской манящей теплоты и, тяжело дыша, впечатал когтистую лапу в книжные полки.
Сердце билось где-то в глотке, глаза горели красным пламенем, а грудину обжигало адским, жидким огнем.
- Уведи её.. - угрожающе прорычал в пустоту.
Она смотрела на меня шальными, совершенно пьяными глазами. Смотрела и не понимала, что произошло. Волосы растрепались, грудь часто вздымалась, натягивая тонкую полупрозрачную ткань пеньюара, сводя меня с ума.
Сбоку послышался скрежет звериных когтей по ледяному камню. Моргнув, мотнул головой, будто раненый, ничего не понимающий буйвол.
Надо уходить. Иначе не сдержусь. Надо уходить.
Агония, всего несколько секунд назад царствующая внутри, начала отпускать, выталкивая вперед здравый смысл. Глядя в начинающие осознавать, что произошло, глаза человечки поднял руку и, шевельнув пальцами, исчез в черном, обволакивающем тело дыму.
От лица Полины.