Дернув уголком твердых губ, покачал головой и, вновь потянувшись к кубку, внезапно замер, едва коснувшись кончиками пальцев серебрянной поверхности сосуда. Перед глазами всё поплыло, во рту пересохло, а язык прилип к нёбу. Зажмурившись, услышал слабое, замедленное сердцебиение. Ухватившись за подлокотник, понял, что сознание ускользает. Жизнь медленно, но верно покидает хрупкое тело. Хрупкое, словно тончайшее резное стекло тело. Ее тело.
- По-ли-наааа.. - Прорычал сквозь стиснутые зубы и, мотнув головой, будто раненый в самое сердце буйвол, сдавленно пробормотал, - Юлий!
Он явился сразу. Вышел из чернильного облака, тут же ощетинившись, заметив моё состояние. Желтые глаза налились кровью, а острые когти натужно царапнули прохладный камень.
- Найди её. Найди..
Ему не нужно было говорить о ком идёт речь. Верный друг и соратник понял меня сразу. Практически без слов.
Когда черный морок исчез вслед за верным стражем, я разжал пальцы и, выпустив разломленный надвое подлокотник из железных тисков, оскалился, глядя в мглистую темноту. Подняв руку, щёлкнул пальцами и, погрузившись в красно-черный вихрь, переместился в спальню наложниц.
Приглушенный свет цвета фуксии главенствовал в притихшей комнате. Стоя в самой сердцевине сонного помещения, тут же вперил напряженный взор в сторону кровати девчонки. Постель Полины была пуста. Она была аккуратно заправлена, будто хозяйка оставила ее совершенно нетронутой. Сделав несколько шагов на направлению к шелковистым простыням, ладонью коснулся прохладной ткани.
- Где ты.. моя человечка?
Едва различимый шорох послышался сзади. Медленно обернувшись, вонзил ярко-алый взгляд в замершую Хаару. Наложница сверкала испуганным взором, дрожащими пальцами цепляясь за сатиновое покрывало. Словно почуявший беспомощную добычу зверь, я растянул губы в хищной ухмылке и, медленно подойдя к трясущейся рабыне, дотронулся до заостренного подбородка. Склонив голову набок, сверкнул кроваво-красным взором и, ласково проведя большим пальцем по небольшой ямочке, тихо проскрипел:
- Где она, Хаара?
Разлепив пухлые губы, смуглая красавица хлопнула длинными ресницами и, громко проглотив слюну, тихонько залепетала:
- Я.. я не знаю, Артэн. Не зн..
Хмыкнув, переместил ладонь на точеную шейку и, подавшись вперед, обдал лицо наложницы горячим дыханием:
- Как же сладок страх. Агония. Душа чувствует приближение смерти. Становится приторной, податливой, смиренной.
Губами коснувшись приоткрытых уст Хаары, оставил легкий поцелуй и, жестче сжав пальцы на шее наложницы, поймал надсадный, сдавленный хрип.
- Где она, Хаара?
Золотистые глаза с неподдельным ужасом взирали, моля только об одном. О пощаде. Посиневшие губы приоткрылись шире, выпуская невнятный сип.
- Это.. Шал..
Ослабив хватку, заглянул в синеющее лицо и, благосклонно кивнув, позволил выдать имя виновницы.
- Это всё Шалия. Её вина, Повелитель. Невзлюбила она новенькую. Её вина. Шалия..
- Шалия, говоришь? - доверительный шепот мягко лизнул щеку Хаары, выбивая на лице рабыни робкую улыбку.
- Да, мой Господин. Шалия.
Кривовато усмехнувшись, отпустил изящную шею девушки и, обняв горячей ладонью девичий затылок, приблизил несопротивляющуюся невольницу к своему телу.
- Ты была самой послушной из всех, Хаара. Самой искусной. Самой верной.
Пальцы нежно массировали затылок девушки, посылая по стройному, смуглому телу полчище восхитительных мурашек. Прильнув к моей ладони теснее, Хаара заурчала, как большая течная кошка.
- Поэтому, ты должна была понимать, когда покрывала Шалию, что кара настигнет твоё бренное тело.
Когда смысл моих слов дошел до затуманенного похотью мозга наложницы, она резко распахнула глаза и, едва слышно пискнув, стала насильно отдавать свою прогорклую душу моему ненасытному нутру. Я выпил ее до последней капли. Не оставляя ни единого намека на возрождение, на исцеление. Когтистая, измененная лапа жестко смяла высохшую голову, заполняя комнату тошнотворным треском расколотого черепа. Отбросив на кровать исхудалое, использованное, мертвое тело Хаары, оскалил клыкастый рот, обводя кровавым взором спящих наложниц. Бурливший внутри гнев стал выходить наружу, изменяя тело, выпуская на волю настоящую, демоническую личину. Туловище покрылось жесткой черной чешуёй, мощные бугры каменных мышц разорвали рубашку, заставляя неровные лоскуты болтаться на чудовищных, чешуйчатых плечах. Голову венчали изогнутые, боевые рога, способные в один миг вспороть брюхо любому, кто встанет у меня на пути. Поняв, что Шалии здесь нет, шагнул в сторону выхода, но, услышав протяжный зов Юлия, запрокинул голову, оглашая спальню диким, яростным ревом.