- Она не достойна. Она всего лишь человек. Мой.. мой Господин.
Подняв подбородок, воззрился на задыхающуюся демоницу немигающим взором и, положив на белокурую макушку когтистую пятерню, с силой сдавил череп, выбивая из глотки загнанной жертвы громкий отчаянный крик. В голубых глазах застыло острое осознание собственной смерти. Сухой отрывистый треск черепной коробки коснулся ушей, заполняя сердце и душу ненасытной жаждой отмщения. Наклонившись ближе, обдал синюшное лицо блондинки раскаленным огненным дыханием и тихонько проговорил:
- Она мой человек!
Чешуйчатая ладонь, сжимающая, словно тиски, черепок Шалии, вспыхнула, щедро одаривая ярким алым пламенем сначала голову, а потом и всё тело рабыни. Тонкая фарфоровая кожа вздувалась зловонными кровавыми пузырями, алчно отбирая красоту наложницы. Громкий, душераздирающий визг замер на лопнувших губах, а скрюченная адским жаром узкая ладонь посмертно замерла подле моей тяжело вздымающейся груди. Мне было мало. Мало ее смерти. Мало тех жалких, ничтожных мгновений удовольствия, которые всего секунду назад наполняли моё нутро. Разжав пальцы, отшвырнул обугленное тело в сторону и, вновь приняв человескую форму, бросил безжизненный взгляд на скулившего Юлия, который положил свою массивную морду на худенькую фигурку Полины. Я не слышал ее. Не слышал дыхания. Не слышал гулко бьющегося в груди сердца. Не слышал стремительно сменяющих друг друга мыслей, которые всегда кружились в ее головке. Тишина. Лишь оглушающая, давящая тишина.
Ткнувшись мокрым носом в плечо девушки, Юлий жалобно заскулил и, глянув на меня потухшим взором, едва слышно пророкотал:
- Я её не чувствую..
Склонившись над Полей, взял ее остывающую фигурку на руки и, прижав к себе, прикрыл глаза, погружая наши с ней тела в черную, мглистую дымку. Я не думал ни о чем. Просто пытался дышать, сквозь непонятную тупую боль в груди. Сквозь гребанный ком, скручивающийся в глотке. Прикрыв глаза, подумал о месте, которое сможет укрыть нас ото всех. Место, где нас никто и никогда не найдет. Место, где навсегда останется она и мои мысли о том, что было бы, оставшись эта надоедливая человечка жива.
Морозный, стылый ветер с силой ударил в лицо. Но я не чувствовал холода. Не ощущал, как острые словно иглы снежинки впиваются в оголенные участки кожи. Ноги вязли в высоких белоснежных сугробах, пока я пытался пробиться сквозь зимнюю ночную вьюгу. Тесно прижимая к себе бездыханную Полю, боялся только одного, что гребанный мороз оставит белые отметины на ее прекрасном лице. Приподняв руку, бережно спрятал бледное личико на своей груди и, жестко сцепив челюсть, с удвоенной силой рванул к неподалеку стоящему деревянному домику. Спустя несколько морозных мгновений ногой толкнул дверь, грубо вбивая охнувшую преграду в продрогшие стены притаившейся в горах хижины. Решительным шагом дойдя до кровати, осторожно опустил на мягкую перину Полину и, убрав с белоснежного лица тонкую заледенелую прядку, едва слышно прошептал:
- Всё-таки смогла сбежать от меня, глупая..
Глава 27.
Человек.
Жалкое, убогое, низшее существо, насквозь пропитанное тяжкими всевозможными грехами. Презренная особь, неспособная управлять собственной жизнью, неумеющая отвечать за свои поступки, слова и даже мысли. Обыкновенный сосуд, до краёв наполненный сладкой субстанцией, которая каждый прожитый человеком день меняет свою приторность на прогорклую едкость. Душа. Чем она чище, тем вкуснее, слаще, приятнее на вкус. Чаще всего, глядя на человека, представшего предо мной в зале торгов, я слышу, как шуршит по венам его кровь, как с каждым бешеным толчком сердца к нему приходит осознание, что конец совсем близок. И тогда происходит то, для чего я был создан. Глядя в глаза умирающему существу, я выпиваю его сущность. Перекатываю на языке эмоции, чувства, которые испытывает смертный в последние секунды собственной жизни. Да, я был рожден для этого - поедать грешные души, отправляя тварей в небытие, навсегда убивая робкую надежду на перерождение, на новое, такое же никчемное сущетсвование. Я - дьявол. Вершитель судеб. Повелитель Темного Царства и покровитель самых жестоких демонов во всей Преисподней. Всегда поглощал и никогда.. никогда не даровал ни одной живой душе второго шанса.