Рассматривая окаменелость девушка вспомнила про Тори. В недрах памяти всплывали картинка, как две маленькие девочки слушали легенду о страшной женщине, убившей собственное дитя. Тогда этот рассказ пугал до дрожи. Эту историю рассказывала бабуля Тори. Она понижала голос до зловещего шепота, и медленно начинала пересказывать события давно минувших дней. А две лучшие подруги, трясясь от страха, прижимались друг к другу. Тори всегда обнимала Маммону и тихо произносила:
- Не бойся. Я всегда буду тебя защищать.
Маммона верила подруги. И оказалось, что делала это зря. И когда хозяин привел ее к таверне, Маммона уже плохо понимала действительно ли Тори, хоть когда-то, была ей другом.
Она до последнего думала, что не сможет совершить то, о чем просил новый хозяин. До рассвета Маммона бродила около таверны, не решаясь войти внутрь. А когда солнце встало, и местная питейная опустела, девушка и вовсе хотела уйти, и отдаться забвению. Но появившаяся в дверях, до боли знакомая, женская фигура, заставила девушку поменять свои планы.
- Этого не может быть. - изумленно прошептала Тори.
Маммона вгляделась в побледневшее лицо подруги, и пожав плечами тихо ответила:
- Я тоже не до конца понимаю, как такое возможно.
- Ты умерла. Я видела это. - продолжала шокировано бормотать Тори.
- Да, умерла. - кивнула Маммона. - Но все же я снова здесь.
- И зачем ты пришла?
В голосе подруги прослеживался испуг, смешанный с негодованием и напряжением. Но Маммона не хотела напугать Тори, и поспешила успокоить ее:
- Я просто хотела попрощаться. И сказать, что не держу на тебя зла. Ты была расстроена и совершила плохой поступок. Но ты все еще моя лучшая подруга. Я люблю тебя и прощаю.
Закончив последнюю фразу Маммона сделала шаг вперед, чтобы обнять подругу в последний раз. Но Тори отшатнулась от нее как от прокаженной, и усмехнувшись проговорила:
- Как мило, что ты прощаешь меня за то, что увела моего парня. Ты мерзкая потаскуха! И ты заслужила костер. Надеюсь ты проведешь вечность в нечеловеческих муках. А теперь убирайся - противно смотреть на тебя.
Слова Тори, ранили девушку в самое сердце. Где-то в глубине души, она надеялась, что после случившегося, подруга осознала содеянное и, раскаявшись, пожалела об этом. Но Тори не ощущала себя виноватой. Напротив, она была уверенна в том, что поступила по справедливости, отправив Маммону на костер. На мгновение глаза девушки наполнились слезами, но она подавила желание заплакать, и спокойно произнесла:
- Ты не права в своих суждениях. Но я не вправе тебя судить. Время само все расставит по своим местам. И я верю, что однажды ты поймешь какую ошибку совершила. И тогда тебе пригодится знание того, что я тебя простила. Ведь это действительно так.
Маммона повернулась и успела сделать несколько шагов прежде, чем злые слова полетели ей в спину:
- Мне ни к чему твое прощение! Я всю жизнь буду с улыбкой вспоминать день, когда ты зажарилась на костре! Как по мне, так беспомощные вопли из пламени были лучшем твоим выступлением! Теперь ты больше никому не споешь! А я стану единственной, кто способен пленять и очаровывать людей пением!
Девушка замерла на месте и не оборачиваясь слушала, как лучшая подруга плюется ядом. Каждый произнесенный звук больно ударял ее в самое сердце. Она и подумать не могла, что в Тори скопилось столько желчи. Маммона продолжала молча принимать словесные удары до тех пор, пока, что-то очень хрупкое внутри нее не разбилось от напора ненависти.
- Он был прав. Ты мне не друг. И никогда не была другом. - тихо произнесла девушка, поворачиваясь лицом к Тори.
Та самодовольно ухмыльнулась, и ядовито прошипела:
- Можно подумать, ты была мне хорошей подругой. Особенно, когда решила увести у меня любимого человека.
- Ты ничего не знаешь ни про любовь, ни про дружбу. Твой удел разрушать. Это твоя суть. Все дело в душе. Мертвой черной душе. - не обращая внимания на Тори, продолжила рассуждать в слух Маммона.
- Что за чушь ты несешь?! - возмущенно взвизгнула бывшая подруга.
- Это не чушь. Я покажу тебе.
Закончив говорить Маммона подбежала к собеседнице в плотную и, цепко обхватив ладонями ее щеки, приблизила рот к ее полуоткрытым губам. Черный густой дым, обильными клубами, быстро перекочевал из глубин Тори в Маммону. А опустошив подругу, она взглянула в ее опустевшие глаза, и грустно протянула: