Барбелло могла поклясться, что обваренная целиковая тушка крылатой собаки, залитая кокосовым молоком, находясь в тарелке все еще подрагивала крылышками. Официантка тоже это заметила. Шмыгая носом и вытирая льющиеся по щекам слезы, она взяла в руки нож, намереваясь разрезать тушку. Но Барбелло отрицательно покачала головой.
- Бери в руки и откусывай зубами.
Сотрудница ресторана испуганно посмотрела на клиентку. В ее глазах читалось отчаянье.
- Нет, пожалуйста.
- Ешь. - приказала Барбелло. - И не капай слезами. Это угнетает. Улыбайся. Это же вкусно.
Официантка, послушно растянула губы в улыбке. Но в ее глазах читался не поддельный ужас. Она подчинялась каждому слову собеседницы. И не могла найти в себе силы даже попытаться оказать сопротивление. Обхватив двумя руками тельце крылатой собаки, она хищно вгрызлась в голову.
А Барбелло вспомнила повара графской кухни. Он частенько подавал хозяевам на стол рукокрылых. Чаще всего это были блюда из Марианских летучих лисиц, которых привозили в дом Графа еще живыми. Барбелло хорошо запомнила их отчаянный писк, заливающий стены кухни. Казалось их крик был слышен в каждом уголке дома, и даже за его приделами. А предсмертные конвульсии, животного заживо погруженного в кипяток, заставили испытать Барбелло такой шок, что девушка попросту забилась под разделочный стол и, закрыв уши руками, просидела так, пока повар не закончил готовить.
А когда дьявольский кулинарный шедевр был закончен, повар схватил испуганную Барбелло за шкирку, и грубо выволок из-под стола. Указывая пальцам на поднос, он жестами требовал, чтобы кухонная девка отнесла блюдо Господам на стол. Покидая кухню под писк оставшихся в живых, сидящих в клетке крылатых лисиц, Барбелло трясущимися руками подняла смердящее смертью блюдо, и на плохо сгибающихся ногах понесла его в обеденный зал.
Проходя мимо повара, она увидела, как мужчина невозмутимо выкидывает в мусор отходы рукокрылых и протирает стол. Его лицо не выражало ни жалости, ни раскаянья. Он попросту выполнил свою работу - приготовил блюдо. И его не волновало насколько садисткой пыткой для животного являлся этот рецепт.
Но предсмертные крики летучей собаки, приготовленной похожим способом, которая быстро исчезала в желудке давящейся и кашляющей официантки, сейчас совершенно не напугали бы Барбелло. С тех пор она видела столько ужасов, что попросту перестала обращать внимание на подобные вещи.
- Теперь, давай перейдем к салату Саннакчи. - пододвигая к официантке тарелку с щупальцами осьминога, предложила Барбелло. - Уверенна, это блюдо просто пальчики оближешь.
Сотрудница ресторана откинула в сторону остатки крылана и, продолжая натянуто улыбаться, взяла в руку вилку. Нацепив на зубчики вяло извивающийся отросток, она положила его в рот и не жуя проглотила. Рвотный рефлекс не заставил себя ждать. Пытаясь удержать в себе осьминога, она покрыла рот рукой и закашлялась. Барбелло заботливо подала девушке бокал вина.
- Запей-запей. И не торопись. Спешить некуда. Не забывай жевать, прежде чем глотаешь.
Официантка большими глотками осушила бокал и, тяжело вздохнув, отправила очередной кусок в рот. А Барбелло вновь погрузилась в свои мысли.
В тот день, когда повар готовил летучих лисиц девушка впервые увидела своего хозяина. Он был одним из приглашенных гостей на званом ужине в Графском доме. И он сильно отличался от остальных сидевших за столом в тот вечер. Нет. Он так же, как и другие был дорого и по моде одет. От него пахло чистотой и свежестью. А его бархатистые руки, без намека на мозоли, говорили о том, что мужчина никогда в жизни не занимался тяжелым физическим трудом.
Но когда Барбелло водрузила блюдо на стол, он в отличие от остальных, не начал петь восхищенные оды кулинарному таланту повара. Наоборот. На его лице скользнула легкая тень отвращения и жалости. И Барбелло даже показалось, что он слегка отодвинулся от стола, сморщив нос в брезгливости.
Вернувшись на кухню, девушка обнаружила, что повар ушел отдыхать. А горы грязной посуды и перепачканный пол ждали, когда Барбелло приведет все в порядок. Но непрекращающийся писк крылатых лисиц не позволял ей сосредоточиться на уборке. Она смотрела на клетку, видя, как маленькие существа хватаясь за толстые прутья, отчаянно пытались просунуть остренькие рыжие мордочки в щель. Но все их попытки были тщетны. А сердце Барбелло сжималось от щемящей жалости.