Воспоминания растаяли в памяти так же быстро, как и появились. А внимание захватила реальность. По коридору института двигался мужчина, который упорно продолжал преследовать темную душу. Он уверенно подошел к двери Профкома, и резко распахнул створку. Арира в предвкушении привстала с подоконника, с интересом заглядывая внутрь кабинета. Она надеялась, что наконец-то начнется основное действие. Девушка ожидала скандал, драку, громкие выяснения отношений и страстные обвинения в неверности.
Но вместо всего этого, мужчина зашел в помещение, а через мгновение вышел обратно в коридор и удалился. Арира разочарованно опустилась на подоконник. "Какие скучные серые люди. В черно-белых фильмах больше красок, чем в них.", недовольно подумала Арира. При мысли о черно-белом кино, она сразу же вспомнила «Римские каникулы» с красавицей Одри Хепберн. Это был первый фильм, который увидела Арира. Идея посмотреть выдуманную историю в картинках принадлежала хозяину. А услышав его предложение, девушка посчитала это какой-то глупостью. Но попав в кинотеатр, она завороженно смотрела на экран от начала и до тех пор, пока в зале не зажегся свет. Хозяина фильм не впечатлил. Он явно скучал весь сеанс. Но несмотря на это, он сидел с Арирой до конца. А заметив, что она осталась под впечатлением начал частенько дарить ей билеты на новые фильмы. Хозяин всегда был добор к ней. Пожалуй, он был единственным, кто за всю жизнь проявлял к ней доброту, начиная с их первой встречи.
С того дня, когда отец впервые поднял руку на Ариру прошло немало лет. Девушка успела привыкнуть к постоянным побоям. Отец не жалел рук и ног нещадно поколачивая дочь. А она смиренно принимала наказания. А что еще оставалось ей делать? Женщина принадлежит либо мужу, либо родителям. Однажды Арира осмелилась попросить отца выдать ее замуж. Младшие сестры выросли. Многие из них уже успели покинуть отчий дом. Другие достигли возраста, когда сами в состоянии о себе позаботиться. И Арире показалось, что теперь и она может обзавестись собственным тихим женским счастьем. Но отец отреагировал жестко.
- Что?! Неблагодарная! Вздумала уйти от отца и матери, давшим тебе жизнь?! А ты подумала, кто позаботиться о нас?! Мы уже не молоды! Сами с хозяйством не справимся! Но тебя это не заботит! Лишь о себе печешься!
Как следует пристыдив дочь, мужчина на всякий случай еще и поколотил негодяйку, за подобные мысли. А Арира больше не стала поднимать вопросов о замужестве. После разговора с отцом, она и сама поняла, что была не права. Оставлять стариков одних было недопустимо. Ее родители не заслужили такой бессовестной дочери.
Она давно убедила себя, что побои от отца всегда заслужены. И это был лишь еще один раз, когда Арира провинилась, но получив наказание быстро признала свою ошибку. Так боль быстрее проходила. И девушка находила в себе силы жить дальше.
Но однажды ее непоколебимая вера в правоту отца пошатнулась. Молодой мужчина, проходящий мимо их дома на своем черном дорогом жеребце, остановил коня у забора.
Он оглядел скромные владения, и обратился к хозяину дома:
- Милейший, могу я купить у тебя кувшин молока? День сегодня жаркий - жажда мучает.
Хозяин дома сразу же оценил гостя. Человек на коне был облачен в дорогие шелковые одежды и высокие кожаные сапоги. Его руки скрывали замшевые перчатки. А лицо с благородными правильными чертами лица и прямая осанка, свидетельствовали о знатном роде.
Отец метнул взгляд на Ариру, которая на крыльце пряла нитки из овечьей шерсти, и строго велев:
- Принеси Господину, кувшин молока из сарая.
Арира послушно отложила пряжу в сторону, и последовала за молоком. Взяв один из глиняных кувшинов, она вернулась к забору. Протягивая гостю тару, она заглянула в его лицо. На одно мгновение ей показалось, что светло-карие глаза мужчины резко потемнели. От неожиданности девушка дернулась, и выронила кувшин из рук. Глиняные черепки разлетелись в стороны, а белая жидкость быстро впиталась в землю.
- Арира! - взорвался возмущением отец.
Но гость тут же поспешил его успокоить.
- Мне так жаль. Это моя вина. Я заплачу за разбитый кувшин. И возьму еще один с собой.
С этими словами мужчина снял с пояса замшевый увесистый мешочек, и кинул к ногам отца Ариры. Тот наклонился и, подняв оплату, довольно улыбнулся.
- Не стой столбом, Арира. Тащи еще молока гостю.
Девушка тут же посеменила за вторым кувшином. А как только гость уехал, она опустилась на колени, и принялась собирать глиняные черепки с земли. Но отец, не забыл о неловкости дочери. Он грубо схватил девушку за волосы, и поволок в сарай.
Он долго и гневно пинал ее ногами, проходя то по ребрам, то по животу, а то и по голове. Он таскал ее за волосы, отвешивая пощечины и приговаривал: