- Она не сильнее меня! И никогда не была сильнее! Я не размазала ее о стену тогда, только из уважения к Хозяину! Хитрая тварь нужна была ему живой! Но если Велиал позволит, я вырву ей гланды даже не вспотев!
Астарта опасливо оглянулась на взбешенную сестру, и тихо прошипела:
- Психованная.
Затем, девушка повернулась к зеркалу и, не обращая внимание на трещины, продолжила поправлять макияж. А Паймона, свернувшаяся калачиком на мягком пудрово-розовом кресле, приподняла голову, и кинула безразличный взгляд на Ариру.
- Ну, и что ты завилась? Какая разница, что там с Виррьер? Просто, забудь об этом. Прошло почти тысячелетие с той ссоры. Можно уже и отпустить эту обиду. - зевая, протянула она.
Арира сфокусировала глаза на той, что посмела открыть рот, и зловеще понизив голос заговорила:
- Ссора? Сука заперла нас в клетках, а сама разгуливала на свободе. Считаешь - это справедливо? Правда думаешь, что я прощу ей это?
Лерайе задумчиво поинтересовалась:
- Как думаешь, а что Виррьер делала без нас все это время?
Девушка сидела на полу и гладила по голове маленькую рыжую собачку. А та довольно виляла пушистым хвостом цвета "фуксии".
Арира усмехнулась и раздраженно процедила:
- Не знаю. Должно быть она веселилась, встречалась с мужчинами, заводила друзей, ела мороженное. Чем там еще занимаются придурошные, предавшие семью?
Услышав ответ старшей сестры, Лерайе обиженно оттопырила нижнюю губу, и плаксиво проговорила:
- Ела мороженное? Без нас? Это не простительно!
Маммона, все время разговора молча сидевшая на белом диване в светло-розовую полоску, поднялась на ноги. Тяжело вздохнув, она подошла к Арире и, приобняв сестру за плечи, сказала:
- Ну-ну, милая. Я знаю, что тебя это злит. Мне тоже крайне неприятно от поступка Виррьер. Я всегда считала, что она рассудительная и умная. Но ее поступок был неоправданно жестоким и глупым. И Велиал тоже об этом знает. Я уверена, он накажет ее. Особенно теперь, когда ни для кого не тайна, что она на свободе. А когда он с ней закончит, я надеюсь, что и нам позволят высказать ей свое негодование. И уж я то не поскуплюсь. Я щедро отсыплю ей всех страданий, что пришлось пережить мне в клетке.
Арира посмотрела на сестру в упор, и на лице девушки появилась злорадная улыбка.
- Хозяин добр и справедлив. - отозвалась она. - Он точно позволит нам отомстить стерве за множество столетий в заточении. Пусть дрянь хлебнет всего через, что мы прошли.
Барбелло убедившись в том, что Арира выпустила пар, вернула наушник в прежнее положение, плотно прижав его к уху. Слушая мелодичную песню, исполненную голосистой солисткой под звуки пианино, она легко спрыгнула с подоконника, и направилась к выходу. От обилия розового в этом доме уже начинало тошнить.
Если бы она знала, что жилище хозяйки ресторана экзотической кухни выглядит именно так, то убила бы эту женщину на месте. Но, когда тучная тетка в твидовом, светло-розовом костюме появилась на пороге своего заведения, Барбелло не пришло в голову, что цвет «Барби» она предпочитает не только в одежде. Как показалось дочери-греха, хозяйку ресторана вызвал повар, когда убегал в зал проведать удушенную щупальцами осьминога официантку. Но это было лишь предположение Барбелло. Она особо не успела уточнить у женщины детали. Стоило хозяйки переступить порог своего заведения, как она начала в ужасе визжать и истерично всхлипывать. И несмотря на то, что вид посиневшей официантки, безжизненно обмякшей на стуле с выпученными глазами и вывалившимся на грудь языком, выглядел не очень презентабельно, паника - последнее чувство, которому стоит поддаваться. И Барбелло успокоила женщину, мягко напомнив той, что для того, чтобы не кричать нужно занять рот чем-то съестным. И по дороге к ней в дом, хозяйка ресторана ухитрилась съесть два пакета замороженной рыбы вытащенной из морозилки заведения. А сейчас, проходя мимо двери ведущей на кухню, Барбелло слышала шуршание и звук падающей из полок посуды. Женщина была занята тем, что отправляла в желудок всю еду, что попадется под руки.
Но Барбелло было не до нее. Она распахнула дверь, ведущую на улицу и вышла под проливной дождь. В воздухе пахло свежестью, а легкий ветерок обдувал ее кожу. Теплые капли быстро покрывали ее лицо. А она, вслушиваясь в звуки пианино, закрыла глаза и раскинула руки в сторону. Как же ей нравилось быть по ту сторону клетки. Ощущая прилив энергии и бодрости, ей хотелось танцевать. Ноги сами собой начали отбивать ритм мелодии, а губы растянулись в блаженной улыбке. Вскинув руки к небу, она кружилась, двигая бедрами и подрагивая плечами. Ее волосы намокли, а по лбу стекали тонкие струйки воды. Одежда прилипла к телу, а обувь начала издавать чавкающий звук. Но она не обращала на это внимание. Барбелло нравился дождь и их совместный танец. Она отдавалась ему, как развратная дева страстному любовнику - безрассудно, бесстыдно и с удовольствием. Но только ее связь с природой не была порочна. Она скорее являлась симбиозом греха и невинности. Прекрасные моменты слабости, которые могла себе позволить Барбелло. Без притворства и нарочитой грубости, она была нежна с проливным дождем. А он, отвечал девушки взаимностью, лаская в ответ ее тело. Дождь не человек. С ним можно быть откровенной. Он не предаст, не обидит и не причинит боль. И лжи в его действиях нет. И Барбелло и дождь знают, что он уйдет, оставив ее промокшей и счастливой. Но их танец навсегда останется в памяти девушки, как один из лучших моментов ее существования. И Барбелло наслаждалась каждой секундой, которую подарили ей грозовые тучи, умоляя ливень продлить ее удовольствие.