- Ненавижу похороны. – красивое лицо Рэна скривилось. – В такие моменты всегда очень ясно понимаешь, что жить – это значит терять тех, кто тебе дорог.
- А я не могу не думать о папе. Почти тридцать лет прошло, а воспоминания такие же яркие. Я тогда ревел как девчонка, а ты – нет, ни слезинки не проронил, помнишь, Рэн?
- Всегда. Мне казалось, что меня разорвет изнутри, хотелось взорвать мир, уничтожить себя, сделать хоть что-то, чтобы картинка снаружи и внутри наконец-то сложилась.
Остановившись, я подняла голову и увидела внимательный взгляд брата. Он рассказывал это для меня.
- Как ты справился?
Он сочувственно покачал головой.
- Я не справился. Я почти сломался. Мне помог тогда Джек.
Я кивнула и хотела было уже двинуться дальше, но Рэн мягко взял меня за плечо, задержав.
- Ева. Не отгораживайся от нас.
Я осторожно положила голову ему на грудь. Так же осторожно брат обнял меня. Рику, стоявший рядом, погладил по волосам. Они пахли вишневыми ветками, ванилью, талой лесной водой и растертыми между ладоней смородиновыми листьями. Такие сильные, теплые и… чужие. Не эти объятия мне были нужны. От подступивших слез болели щеки и щекотало в носу. Я прокаркала глухим, срывающимся голосом куда-то в ворот пуловера Рэна:
- Они думают, что я не плачу, потому что не любила Локи.
- Нет, Ева, нет. Никто так не думает. Все знают, мы с Рику знаем, как ты любила его. И он тоже знает.
На целое мгновение я стала маленькой балованной сестрой двух старших красавцев-братьев, на мгновение я поверила, что мне достаточно только пожаловаться, чтобы они разрешили все мои печали. Но только на мгновение.
Я отстранилась от Рэна.
- Пойдем.
Уходя, я оглянулась.
Но все равно никого не увидела.
Глава 8.
Все собрались в баре. Еда, спиртное, негромкие разговоры. Местами уже раздавался осторожный сдержанный смех. Жизнь потихоньку возвращалась в свое русло.
Мне было душно. От вида жующих людей накатывали тошнота и омерзение, все лица казались искаженными, голоса – режущими. Кто-то налил мне виски – я выпила, не почувствовав ничего. Мариза сначала сидела рядом со мной, потом убежала к подозвавшей ее Ронни в толпу кудахчущих женщин. Мама о чем-то шепталась с близнецами, папа в компании мужчин то и дело выходил курить на крыльцо. Я подавила порыв воспользоваться тем, что на меня никто не смотрит и уйти. Еще не время.
Труднее всего было досидеть до момента, как все начали расходиться. Каждый подходил ко мне, неловко обнимал, говорил сбивчивые ободряющие слова моей шее и, выйдя на улицу, наконец-то свободно выдыхал: «Бедная девочка. Как хорошо, что у меня все в порядке» и шел домой, уже зная, о чем будет говорить за ужином.
Наконец остались только свои.
Родители, Ронни, Мариза. Рэн. Рику и его жена Бьянка. Я.
Мы убрали со столов и перемыли посуду. Папа сварил всем кофе, и все сидели, медленно потягивая обжигающий напиток и утопая в тишине. Бьянка, умница Бьянка, интуитивно угадала, что нужно сделать, и первая начала говорить.
- А помнишь, как вы к нам приезжали? Когда тебе исполнялось двадцать один? Мы очень хотели сделать сюрприз, купили билеты в оперу, а оказалось, что у тебя не было с собой подходящего платья. И мы тогда бросили детей на Рику, и я потащила вас по магазинам, жара еще такая стояла, да?
Я кивнула. Я тогда впервые была в Лос-Анджелесе, и город произвел на меня неизгладимое впечатление.
- Мы ходили, ходили из бутика в бутик, но мне все не нравилось: слишком длинное, слишком короткое, это как мешок, а в этом я как шлюха, цвет или бледный, или вызывающий…
- Да! Капризничала как ребенок. А я все думала, ну как же Лукас все это терпит, как может быть таким спокойным. Мы бы с Рику уже на втором магазине разругались в пух и в прах, а твой муж хоть бы хны. И когда спустя несколько часов, миллион нервных клеток и океан слез мы наконец-то выбрали платье, знаете, что оказалось?
Бьянка обвела присутствующих торжествующим взглядом Эллен Дедженерес[1], задавшей особо каверзный вопрос:
- Оказалось, что мы обе забыли наши сумки дома! Перед самым выходом я заметила, что у Евы отпечаталась тушь на веке, стала поправлять, чтобы освободить руки, положила вещи на столик, потом мы заболтались… Никогда не забуду выражение глаз Лукаса в тот момент!