Все пришло в норму, как и состояние Елены. Жизнь текла своим чередом до этого злосчастного взрыва.
В тот день я узнал об этом по новостям, которые всегда ставлю по телевизору, на фоне. Пока готовлю себе ужин, или разбираюсь с домашними делами, какие вещи постирать, какие документы на завтра подготовить. В тот день я также сидел и уплетал жареную картошку с грибами, краем уха слушая новости.
— Диктор сообщил о ЧП! Сегодня на станции метро "Вишневская" произошел взрыв, после концерта певицы Мари Краймбрери. Нападавший взорвал бомбу на станции. Пострадало более семидесяти человек. Сорок три из них в тяжелом состоянии.
Червячок моего подсознания стал грызть меня. Я решил проверить, как там Елена. Может, это новости так на меня повлияли. Хочу убедиться, что с ней все хорошо. Дверь она не открыла. На телефон не отвечала. Я не переставал звонить, сидя под дверью в ее квартиру. Волнение охватило меня с головой.
— Где же ты, малышка?
Наконец, гудки перешли в звук голоса. Но голос этот принадлежал не Елене.
— Да?
— Кто это?
— Это медсестра . Девушку привезли после взрыва бомбы. Ее состояние нестабильное. Она находится в коме. Нужен родной или близкий...
— Я сейчас приеду!
Крикнул я в трубку, уже спускаясь в паркинг. Как медленно едет этот лифт. Спустившись, добежал до своей подержанной ауди. Достал ключи. Руки трясутся, не могу попасть в замок зажигания. Ключи выпали из рук. Блядь! С психу стукнул об руль кулаком. Я должен спешить. Елена... Какая кома? Что ж ей так не везет? Я должен быть рядом.
Все-таки заведя машину, я сорвался с места, стерев резину об пол паркинга с громким визгом. Светофоры и сама дорога остались под пеленой страха. Вбежав в больницу, я подошел к ресепшену.
Молоденькая мед сестра блондинка, в белом халате с бейджиком, сидела за компьютером и что-то увлеченно рассматривала.
— Здравствуйте! К вам положили девушку после взрыва. Елена Русакова. - проговорил я на выдохе.
Медсестра порылась в компьютере.
— Да есть такая. А вы кем ей будете?
Ее подозрительный взгляд прожигал насквозь. Посторонних в больницу не пускают, нужно что-то придумать.
— Я ее парень. Очень переживаю за нее. В какой она палате? Ее можно проведать?
— Да можно, палата сто два.
Я сорвался на бег, пропустив мимо ушей крик медсестры о том что без бахил. Какие бахилы, когда мои мысли только о ней. Добежав до дверей с номером сто два, я остановился. Страшно открыть эту дверь и увидеть нечто ужасное. Собрав силы в кулак и выровняв дыхание я провернул ручку, которая с тихим щелчком поддалась. Открыв дверь, первое что я увидел четыре койки. Ну конечно ее положили в общую палату. Никто видимо не стал платить за отдельную. Оставив себе пометку исправить это упущение я вошел. В нос тут же ударил больничный, спертый запах спирта и лекарств. В отличие от проветриваемого коридора, здесь было душно, я бы даже сказал затхло. Захотелось немедленно увезти отсюда мое сокровище, но для начала я должен взглянуть на нее. Пошарив взглядом по койкам, нашел ее. Еле узнал с перемотанной головой. Видимо она сильно приложилась ею. Тело было в мелких ссадинах, которые не скрывала больничная рубашка. Подойдя поближе я встал на колени у ее кровати.
— Маленькая моя, как же тебя так угораздило?
Мой вопрос потонул в тишине палаты, которую нарушал лишь звук приборов, что отвечали за жизнедеятельность организма или фиксирующие изменения. Я провел по ее лицу рукой, откинув прядь волос с лица. Бледное лицо застыло с маской озабоченности. Брови сведены. Наверное ей снится кошмар. Просидел я у ее койки около часа. После, встав я направился снова на ресепшен.
— Извините что беспокою, снова. Я бы хотел перевезти в другую больницу свою невесту.
— Уже невесту? — Мед сестра понимающе улыбнулась.
— Да. И еще, мне нужно встретиться с ее лечащим врачом. Хочу узнать что с ней.
Пока меня вели до кабинета врача, я договорился по телефону с нашим личным доктором семьи. В его частной клинике есть все условия для любого случая. Так что одиночная палата уже ждала мою малышку.
— Доктор здравствуйте, я парень девушки, что к вам положили. Хотелось бы узнать о ее состоянии и организовать перевод в другую больницу.
Сбитый мужчина с проседью в густых волосах молча меня выслушал, кивая на каждое предложение.