Взяла тряпку, намочила и начала стирать это безобразие. Слезы полились вниз, игнорируя мои попытки сдержаться, создавали длинные влажные дорожки, а несколько капелек капнуло на спину брата.
– Лиззи, – он положил свою большую теплую ладонь на мою дрожащую, которая стирала очередное “дай” на плече, в попытке успокоить меня. Порывался даже уйти, но я не позволила.
Не знаю, как, но трясущимися пальцами я вытирала слово за словом со спины Николаса, оставляя черные разводы на немного покрасневшей коже.
Я задыхалась в своих слезах, эмоциях, в своих всхлипах, потому обработать лицо Ника не смогла – меня затрясло сильнее, а пелена слез полностью закрыла мне обзор.
Не выдержала и ушла из душной ванной сначала на кухню, чтобы открыть окна, а потом, спотыкаясь, в гостиную за телефоном – надо позвонить Харрисону.
Непослушными пальцами я все же смогла набрать номер, несколько раз ошибаясь, нажимая не на те кнопки, стирая написанное.
Долгие гудки сопровождал быстрый стук моего сердца. К горлу подступила тошнота от мысли, что он не возьмет трубку.
– Элизабет? – раздалось удивленное.
– Они… – голос сорвался.
– Что случилось? – встревоженно спросил на том конце Харрисон. И требовательно вопросил: – Ты где? Я сейчас же приеду.
– Д–д–дома, – только и смогла произнести я.
Бросив короткое: “Жди”, он отключился.
Сделав два глубоких вдоха, я растерянно оглянулась, рассматривая собственную квартиру так, словно впервые вижу. Взгляд зацепился за собственное отражение, едва не заставив меня отшатнутся назад. Осунувшееся, распухшее от слез лицо, с мокрыми глазами и красным носом. Кожа побледнела, позволяя рассмотреть даже сетку сосудов на руках, а волосы лежали в жутком беспорядке. Но, что самое печальное – меня это совершенно не волновало! В данный момент был важен лишь брат и ситуация, с ним произошедшая. Но подробности я узнаю позже, сейчас же следует вернуться к обработке ран и повреждений. И к проклятым словам… Слезы вновь навернулись на глаза, и я приложила максимум усилий, чтобы не дать им сбежать по щеке вниз.
“Дыши, Элизабет, дыши!” – напомнила себе я и отправилась в ванную, где сидел ссутулившийся и угрюмый Ник. Заслышав мои шаги, он, разумеется, выпрямился, даже попытался ободряюще улыбнуться, но было поздно. Тот миг слабости, когда он не скрывал, насколько ему тяжело, я успела заметить…
Не плакать, главное, не плакать…
Очередной вздох и я приступила к монотонной работе – намочить губку, смочить ацетоном и тщательно, но аккуратно, стереть приказ напавших. Кажется, я догадываюсь, что им требовалось… Жаль только, что сама этим не обладаю.
К моменту, когда я сообразила, что сперва все же стоило обработать лицо, я умудрилась очистить половину спины. С трудом, со слезами, дрожа уже всем телом, но целую половину. Чуть не застонав от собственной глупости, собралась и попросила брата:
– Повернись ко мне лицом, пожалуйста.
– “К лесу задом, ко мне передом…” – пробормотал он, разворачиваясь. Ох–х–х… Кажется, я вновь начинаю плакать.
Глубокий вдох, глубокий вдох, глубокий вдох! Спокойствие, только спокойствие!
Встала и шагнула к аптечке, в которой находились перекись, ватные диски и нужные тюбики мазей. Мысли разбегались, руки суетились, делая лишние движения и регулярно норовя что–нибудь опрокинуть, но в конце концов необходимое было добыто, а оставшееся – не разбито.
На перед Ника трудно было смотреть, внутри постоянно что–то сжималось. Синяки, ушибы и сбитая ударами кожа, на которой засохла кровь; я уже представляла, каким фиолетовым он будет в ближайшее время.
Довольны быстро расправившись с животом и грудью, перешла к лицу. Запачканному кровью, опухшему от ран лицу. Малиновый синяк разлился под глазом, нос чудом избежал перелома, а подбородок и скулы были разбиты. Нападавшие поработали на славу… Очень аккуратно, бережно и трепетно я обрабатывала ранки, промывая и заклеивая, стараясь касаться невесомо и нежно. Ник не произнес ни звука, лишь изредка морщась, когда затрагивала особо неприятные места.
– Знаешь, сегодня я поняла, что способна на убийство, – поделилась мыслью с братом. Тот удивленно взглянул, но ответить не смог, так как уголок губ я сейчас как раз очищала от слоя крови.
– Кажется, если бы мне попался хоть один из тех, кто тебя обидел… – продолжила я, – он бы не выжил. Я бы разорвала его на кусочки, на крупицы. Я бы его уничтожила… – закончила уже совсем тихо, еле слышно. Ник внимательно всмотрелся в мои глаза, а потом сжал мою руку своей. И я поняла еще одну вещь: с моими обидчиками младший брат обошелся бы не лучше.