– Да. Очень, – и даже улыбнулась, потому что внутри было так тепло–тепло.
– Отлично! Только подскажи мне, где тут у вас чашки и заварка, – попросил он, наливая воду в чайник и ставя тот кипятиться.
– Верхний левый шкафчик.
– Черный, зеленый?
– А какой лучше успокаивает?
– Который со спиртом. Итак, черный или зеленый?
– Ну, давай все же зеленый. Вот там в правой баночке.
Быстро проделав все требуемые манипуляции, Джеймс залил кипятком чай и поставил передо мной мою чашку, сев на соседний стул.
– У меня к тебе есть один важный вопрос, – начал он.
– Какой? – мгновенно насторожилась.
– Насчет напавших на Ника. Скажи, какого наказания ты для них хочешь? Уголовного или же тихого, но справедливого? Организовать можем и так, и так… Просто последствия будут разными.
Да, этот вопрос был важным. Я и сама толком не понимала, как бы я хотела обойтись. Но… Заглянув вглубь себя, я решила, что не хочу обращаться в полицию. Я хочу мести.
– Справедливого, – твердо и непреклонно ответила, зная, что не пожалею об этом ни сейчас, ни позже.
– Хорошо. Тогда все будет сделано в лучшем виде в ближайшее время, – произнес Харрисон.
Некоторое время мы пили чай, погрузившись каждый в свои мысли, пока мужчина не поинтересовался:
– Сильно перенервничала?
Смогла только кивнуть. Сильно. Слишком сильно. Аж до тошноты.
Заметив, как я мгновенно ссутулилась, а хорошее настроение улетучилось под гнетом воспоминаний, он встал и протянул руки, сказав:
– Иди ко мне.
И я подошла. Подошла, позволяя себя крепко обнять, создав уютный кокон, в котором ты можешь спрятаться от всех проблем, в котором всегда будет так хорошо.
Я слишком давно не получала заботы. Последним, кто меня так обнимал и поддерживал, был папа. После никого не осталось… Ник ввязался в дурную компанию, маме мы были не нужны, а друзья… друзья это не то. Да и я слишком была погружена в семейные проблемы, поэтому мы потеряли связь.
Кажется, я даже забыла, как это – когда тебя обнимают, словно укрыв от всего мира, дав надежную защиту и тем самым сказав: “Я рядом. Я тебе помогу. Мы со всем справимся.”
Да, я скучала по этому чувству. Настолько, что, уже без слез, просто млела, словно кот на коленях, наслаждаясь каждым мигом, проведенным в коконе из крепких рук.
Идиллию и мой личный рай разрушил обычный звонок в дверь.
– Это мама. Ей надо открыть, – произнесла, все еще стоя в объятиях и… и только сейчас замечая, что все это время вдыхала мужской аромат, который воспринимала, будто родной. От этой мысли стало не по себе.
– Угу… – промычали мне в ответ, но я, уже растеряв те ощущения сказки и волшебства, вырвалась из уютного плена мужских рук и отправилась открывать дверь.
Джорджина бросилась прямо с порога мне на шею, всхлипывая и приговаривая:
– Как же так? Где мой мальчик? Что с ним? Как…
– Он в ванной, все уже хорошо, – перебила я мать, немного опешив от словесного потока, после осторожно выскользнула из ее рук и предложила: – Проходи на кухню, сейчас Ник выйдет. Хочешь чай, кофе? Если ты голодна, могу подогреть пасту.
– Нет, крепкого кофе будет достаточно, – отозвалась она, направляясь в указанную сторону попутно доставая из сумочки бумажные платочки.
Я пошла следом, только сообщила брату через дверь, что пришла мама. Судя по его кислому “безмерно счастлив”, его слова можно было трактовать с точностью до наоборот.
– О, Джеймс, – улыбнулась родительница мужчине, смотрящему в окно до нашего появления. – Неожиданно приятная встреча, даже в такой сумрачный день.
Харрисон повернулся, на миг поморщился, едва увидел Джорджи рядом со мной, но мгновенно взял под контроль свои эмоции и вежливо–отстраненно произнес:
– Добрый вечер, миссис Абсани. Полностью с вами согласен. Но, к моему величайшему сожалению, вынужден оставить вас наедине – мне требуется сделать один важный, просто неотложный звонок. Все же не стоит затягивать с расследованием дела Николаса.
– Да–да, – согласно покивала мама, пока я осознавала тот факт, что Джеймс… сбежал. Сбежал, стараясь избавить себя от присутствия Джорджины. И, должна признать, я его понимала и даже в некотором роде поддерживала.
– Миссис Абсани, Элизабет, – и мы с Джорджи остались одни.
– Ну и как тебе с “просто другом”? – вновь начала свое мать.
– Мама! – нахмурившись, возмутилась я. – Такого вида вопросы, особенно сейчас, довольно излишни, не находишь?
– Черт, – она опустилась на стул, бросила на соседний сумочку. – До сих пор не могу поверить, что что–то с Ником могло произойти. Рассказывай давай, Лиззи.