“Очень многое могло произойти! Причем и произошло не меньшее”, – хотелось язвительно вставить, но я себя одернула и принялась за заказанный матерью кофе, при этом рассказывая все, что случилось.
От вида обожаемого мною напитка мне стало немного дурно, потому не стала себе наливать, просто села за стол.
– Как–то так, – скомкано закончила, теребя в руках пустую кружку от чая. – Я позвонила тебе, и вот ты здесь.
– Что за ублюдки это сделали? И для чего? Господи, и такие отморозки ходят с нами по одной земле!
– Они не взяли у Ника ни цента, – сообщила я. – И…
Мой голос дрогнул. Прикусила губу, чтобы снова не расплакаться.
– Ох, Лиззи, – Джорджина сжала мою ладонь. – Все будет хорошо. Я разберусь, детка. И они пожалеют за то, что сделали.
– Они? Да, Джеймс обещал помочь, – рассеянно поделилась, а потом вспомнила, что наш разговор с мамой по телефону был крайне странным, и поинтересовалась: – Слушай, у тебя же все в порядке?
– В смысле? – не поняла она.
– Твой голос по телефону был… – задумалась, подыскивая подходящую характеристику: – Дрожащим и прерывистым, что ли?
– Была в спортзале, – беззаботно махнула рукой Джорджи. – Забудь.
Спросить что–либо ещё я не успела, хотя на языке вертелись парочка вопросов, – к нам присоединился, наконец, Ник. Бледный, в кровоподтеках и гематомах, с растрепанными и влажными волосами… Злость на мерзавцев, сотворивших с ним это, возросла в разы. Пусть они понесут справедливое наказание, уголовного – если, конечно, подобных им не “вытягивают” – недостаточно.
– Мальчик мой… – выдохнула мать, приподнимаясь.
Брат заметно поморщился и едко заметил:
– А я ведь ещё даже живой хожу! Мама, какими судьбами?
– Ник, – шикнула я на него.
Джорджина, похоже, нашу маленькую пикировку даже не расслышала, она стояла и смотрела на Николаса. Выглядела она при этом, нет, не злой, а словно… в ярости.
– Мам? – позвала я застывшую родительницу.
– Пускай стоит, я у нее кофе пока что отберу, – вставил Ник и, смахнув сумку матери, явно очень дорогую, на пол, расположился на стуле. И стащил кофе, да.
– Я не могла представить, что все… так, – наконец–то отмерла Джорджи, села вновь на стул, поджала губы. – Ник, миленький, подними–ка мамину сумочку и передай ее мне.
Ник безропотно подчинился, протянул сумочку Джорджи, та достала из ее недр тонкий телефон, принялась остервенело печатать. С интересом наблюдала этим, вновь начав теребить ручку чашки.
– Ник, – позвала я. – Голодный?
– Ага, слезами и жалостливыми взглядами не наелся.
– Какой ты язвочка, братик. Так что давай, поднимай задницу и разогревай себе ужин сам. И мне чаю ещё сделай.
– Бедного ребенка заставляет работать, – вздохнул он, вставая и оглядываясь, остановился взглядом на кофейнике. – О, а кофе я себе забираю?
– Все твое, – слабо улыбнулась я, переводя внимание на притихшую мать.
– Есть серьезные повреждения? Переломы? Пострадавшие органы? – внезапно спросила она, подняв брюнетистую голову.
Сперва я не вникала в вопрос, оттого, что немного задумалась, а потом до меня все же дошло:
– Переломов нет, – покачала головой. – А вот органы… Не знаю, у врача мы ещё не были.
– Хм… – задумчиво протянула она, потом достала из сумочки чековую книжку. – Давайте вы сходите в частную клинику и…
– Нет, – твердо перебила я ее. – Мы сходим в самую обычную больницу.
– Тогда просто…
– Не нужно, – решительно ответила. Ее подачки мне совершенно не нужны!
– Вам что, Риверс так много денег оставил, что вы привередливые такие?! – сорвалась Джорджина.
И мне бы смолчать, но, наверное, юношеский максимализм меня ещё не оставил, потому я тоже позволила себе эмоциональное:
– Папа ни цента нам не оставил, но, знаешь, Джорджина, когда ты была так нам нужна, тебя не было. Когда нам нужны были деньги, твоей помощи не было, а сейчас… Раз тогда смогли без твоих денег, то сейчас и подавно!
Мама резко выдохнула, сжала до побелевших пальцев корпус серебристого смартфона и каким–то чужим голосом сказала:
– Хорошо. Сходите в свою… Впрочем, ваши дела, – она убрала чековую книжку и уже совершенно спокойно задала вопрос брату: – Ник, не тошнит?
– Неа, – легко ответил Николас, продолжая возиться с едой. Вроде бы готовил свой “фирменный” соус. Ну, надеюсь, соус хоть можно будет с соусницы соскрести.
– Отлично, – кивнула она. – Тогда мне, наверное, пора.